Литература Филиппин первой половины XIX века

В первой половине XIX в. до Филиппин, хотя и с опозданием, докатываются отголоски таких событий, как Великая французская революция, наполеоновские войны, революции в метрополии. Кадисская конституция 1812 года была торжественно объявлена в Маниле в апреле 1813 г. Начинается прямая торговля с Испанией (минуя Мексиканское вице-королевство), а в 1821 г. законодательно закрепляется окончательное отделение Филиппинских островов от Мексики. На архипелаге значительно возрастает производство табака, манильской пеньки и сахара, завоевывающих мировую славу. В столицу начинают допускаться при определенных ограничениях иностранцы — «враги бога и Испании», появляются представительства зарубежных фирм и некоторых иностранных держав, в т. ч. в 1820 г. некоторое время в Маниле функционировало и полуофициальное российское консульство. В 1834 г. манильский порт «открывается» для иностранной торговли. Происходит широкая европеизация филиппинской жизни, начиная с внешних ее примет — одежды, обрядов, празднеств и т. п. В этот период упрочивается положение католичества и религиозного образования. Особое значение для пробуждения национального, политического самосознания филиппинцев имело представительство в испанских кортесах, в которых филиппинцам предоставлялось место вплоть до 1837 г. Расширившееся знакомство филиппинцев с Испанией и остальной Европой, тяга к конституционности и проникновение на Филиппинские острова свободомыслия — таковы были уроки испанского парламентаризма для филиппинцев.

С начала XIX в. на Филиппинских островах расширяются возможности светского образования, все больше знатных филиппинцев завершают учебу в университетах Мадрида и Барселоны. В Манилу начинает поступать испанская пресса; 8 августа 1811 г. появляется первый номер газеты испанской колониальной администрации на Филиппинах — «Дель Супериор. Гобьерно» («От Верховного правления»), которая выходила по 4 июля 1813 г. Прекращение издания, вероятно, было связано с назначением нового губернатора Филиппин — Х. Гардоки де Гаравайты, напуганного революционными событиями в Мексике и метрополии. Лишь в 1846 г. наконец была основана первая общефилиппинская газета на испанском языке «Ла Эсперанса» («Надежда»). Увеличивается выпуск книг в Маниле и провинциях. Так, Экономическое общество друзей страны, основанное еще в 1779 г., только в 1823 г. распространило 13 220 экземпляров грамматик, орфографических справочников и прочих книг для школьников. Расширяется знакомство филиппинцев с произведениями испанской литературы, с европейской светской музыкой, живописью, архитектурой.

В первой половине XIX столетия с появлением местной интеллигенции начинает создаваться все больше собственно филиппинских литературных произведений, религиозных и светских, как на местных языках, в особенности на тагальском, а также на илоканском, бикольском, пампанганском, себуанском, панаянском и др., так и на испанском. Поскольку наиболее высоким был уровень культуры в тагалоязычных районах, прилегавших к столице, то и литература на тагальском языке получила в это время наибольшее развитие. И эта ведущая роль сохранилась за тагальской литературой и по сей день. Однако до середины XIX в. можно говорить только об отдельных явлениях филиппинской литературы на том или ином языке, но не о постоянном литературном процессе, за исключением тагальской литературы, ибо в середине прошлого века, когда тагальский язык начинает оформляться как язык литературный, возникает и разножанровая литература на нем. (Почти вплоть до конца XIX в. филиппинская литература на всех языках оставалась по преимуществу стихотворной.)

Испанское культурное влияние, первоначально в особенности фольклорное (проводниками его были на архипелаге испанские монахи и солдаты), ощущалось в сказках и мифах филиппинцев, эпосе, легендах, народных песнях уже в конце XVI — начале XVII в. С течением времени оно становилось все более значительным в связи с расширением образования в XIX в., когда филиппинцы ощутили и влияние классической испанской драмы и поэзии, а также романа. Это культурно-языковое влияние было значительным, но не всеобъемлющим, свидетельством чему является сохранение основных филиппинских языков и постепенное развитие их в XX в. в литературные, несмотря на 333-летнее испанское господство, тогда как в большинстве прежних испанских колониальных владений в Латинской Америке испанский язык и культура практически почти вытеснили местные языки и словесность, возобладав в новой, метисированной культуре.

В начале первой половины XIX века на Филиппинах продолжают появляться новые варианты сказок, окрашенных типично христианским дидактизмом, где чудесные превращения творили божественный промысел, добрая воля Девы Марии, католических святых. Героями филиппинских сказаний, которые распространялись прежде изустно, но записывались и обрабатывались, как правило, в конце XVIII—XIX вв., стали Карл Великий, Ричард I Львиное Сердце, двенадцать пэров Франции, славный испанский рыцарь Сид Кампеадор, правитель Кордовского халифата Мансур, или аль-Мансур, семь инфантов Лары, добрый монарх Бернардо дель Карпио и др., проникшие на Филиппины с испанскими романсами. При этом и содержание, и герои испанского эпоса, и даже сами их имена подвергались порой значительной филиппинизации, а действие переносилось на Филиппинские острова. Особенно сильной адаптации подвергся образ Бернардо Карпио (Карпьо), ставшего в представлении филиппинцев популярным народным героем, грядущим освободителем их от испанского гнета.

Филиппинские сказания или эпические поэмы в большинстве своем на сюжеты о героях испанского Средневековья, Конкисты и Реконкисты по-тагальски назывались бухай (букв. жизнь) или салита (слово, сказание), по-илокански панагбиаг (биаг) или сарита. Различаются две их стихотворные формы: авит (букв. песнь, поэма), писавшаяся двенадцатисложником, и испано-мексиканские куридо — филиппинская адаптация испанского корридо (баллада, романс), писавшаяся восьмисложником. При этом если авиты были наполнены мажорным содержанием и имели преимущественно счастливую концовку, то куридо — меланхоличны и минорны и нередко оканчивались трагически. Они исполнялись под аккомпанемент филиппинской гитары или других струнных инструментов, авит — в темпе анданте, куридо — в темпе аллегро. Среди наиболее известных авитов — тагальские «Авит Сан-Алехо де Конфесора», приписываемый первоначально падре Алехо дель Пилару, и «Авит Сан-Раймундо де Пеньяфорта» падре Мариано Серафио, а также анонимные «Жизнь Дона Хуана Тиньосо», «Жизнь Доньи Инес» и др. Лучше других были известны тагальские куридо «Бернардо (дель) Карпио», «Мертвый царь», «Птица Адарна», «Двенадцать пэров Франции», «Семь инфантов Лары», «Принц Орентис» и некоторые другие. И хотя эти произведения филиппинской литературы, наивысший расцвет которых приходится на первую половину XIX в., были часто анонимны, авторство некоторых из них впоследствии удалось установить. В тот же период происходит наиболее тесное слияние этого своебразного филиппинского фольклора с авторской, письменной словесностью.

Новый импульс получают в описываемый период стихотворные произведения филиппинской мистериальной поэзии, сложившейся еще в начале XVIII в. Основным ее жанром являются пасьоны (страдания или страсти господни), в которых повествуется о рождении, жизни, страданиях и смерти Иисуса, чаще всего от момента суда над ним до распятия на кресте. Первый такой пасьон, ставший образцовым, был написан еще в 1704 г. В 1814 г. впервые был напечатан (и это сделало его особенно известным) новый пасьон «История страданий нашего славного господина Иисуса Христа» («Пасьон Генезис»), приписываемый известному теологу Мариано Пилапилу. В первой половине XIX в. заканчивается составление оригинальных пасьонов (еще один был написан в 1856 г. Анисето де ла Мерседом). Помимо тагальского, оригинальные и переводные пасьоны существуют и на многих других языках архипелага.

Испанская комедия «плаща и шпаги», проникнув на Филиппины через Мексику в конце XVI — начале XVII в., трансформировалась на местной почве в театрализованное представление, называвшееся кумедья или чаще моро-моро (от исп. мавр), назидательное изображение реальных и вымышленных эпизодов из истории войны христиан (и испанских колонизаторов) против мусульман юга Филиппинского архипелага, в котором христиане всегда выходили победителями и обращали неверных в истинную веру, что не обязательно соответствовало действительности. Текст первой такой комедии «Пиратские войны на Филиппинах» был написан в XVIII в. иезуитом Херонимо Пересом. Действующими лицами моро-моро традиционно являются христианские принцы и военачальники, в которых неизменно влюблялись мусульманские принцессы, в конце концов порывавшие со своим народом и принимавшие католичество. На рубеже XVIII—XIX вв., когда авторами таких пьес становятся филиппинцы, писавшие на тагальском и других местных языках, они несколько упрощаются, направленность их постепенно меняется в сторону развлекательности. Среди них наиболее известными были моро-моро «Алимудин, султан Холо», «Принцесса Гимена», «Принц Орадал», «Принц Милекадел», «Оросман и Зафира», «Флоранте и Лаура». Эти характерные ауто удивительно напоминают известные бразильские конго, обязанные своим возникновением португальскому влиянию. В конце XIX в. эти представления вытесняются музыкальной комедией — сарсуэлой.

В XIX столетии с развитием образования на базе религиозной литературы формируется литература светская, все более оттесняя первую на второй план. Наивысшим достижением в первой половине века стало творчество Большой тройки тагалоязычных поэтов: Хосе де ла Круса, Ананиаса Соррильи и основоположника современной тагальской литературы Франсиско Балагтаса. Их наследие дошло не полностью, т. к. многие рукописи потерялись. Хосе Сисиу де ла Крус (1746—1829, псевдоним Хусенг Сисиу) считается поэтом куридо. Он стал первым истинно тагальским поэтом в противоположность ранним версификаторам, оставившим маловразумительные макаронические стихи. Из его сентиментально-любовной лирики наиболее известно стихотворение «Кольцо любви», славящее преданность обрученных. Наибольшей известностью пользовались авиты «Флора и Клавела», «Родриго де Вильяс» и также некоторые моро-моро; основу наследия поэта составляют его многочисленные куридо: «Двенадцать пэров Франции» («Авит Роландо»), «Славная история Бернардо дель Карпио»; ему приписывается также «Кларито», «Адела и Флоранте» и др. Его Бернардо дель Карпио, «коричневый рыцарь железной воли», на долгие годы с начала прошлого века стал своеобразным филиппинским «культурным героем», даже символом того времени, борцом за свободу и счастье порабощенного народа.

Из произведений младшего современника Де ла Круса — Ананиаса Соррильи популярны два авита — «Дама Инес» и «Принц Флоринио», несколько комедий и моро-моро. Его считают и автором интересного куридо «Жизнь Сихесмундо», которое приписывается также поэту Эулохио Хулиану де Тандиама; оно написано по мотивам драмы Кальдерона «Жизнь есть сон», действие которой перенесено на Филиппины. Это — типичный пример национальной адаптации. Написанные по-тагальски, авиты и куридо могли носить тагальские, испанские и смешанные или двойные названия для более широкого привлечения читателя.

Намного превзошел своих предшественников и современников Франсиско Балагтас (Бальтасар-и-Нарваэс, 1788—1862), удостоившийся титула принца и даже короля тагальской поэзии. Он родился в деревне Пангинай (его называли «гений или великий поэт из Пангиная») в провинции Булакан на острове Лусон — центре старинной тагалоязычной культуры, в семье крестьян-арендаторов. Поэт рано обнаружил подлинную страсть к версификации, был знаком с местными булаканскими поэтами и знал наизусть их произведения. В 20 лет он отправился учиться в Манилу, поступил в известное учебное заведение Коллегию св. Хосе. Философию ему преподавал знаменитый поэт Мариано Пилапил, писавший в это время свой «Пасьон Генезис». Балагтас знает наизусть всех тогдашних манильских поэтов, общается со многими из них, принимая участие в культурной жизни столицы. Он совершенствует свое мастерство под руководством Хосе де ла Круса, обучаясь секретам создания авитов, куридо и моро-моро.

Молодой булаканец впитывал в себя столичную культуру, не отрекаясь от деревенской жизни предков. Ходил смотреть театральные представления, моро-моро, сенакуло — сценическое воплощение пасьона, слушал музыку в Люнете на берегу Манильского залива, участвовал в фиестах с песнями и танцами, на которые так щедра Манила. Все это обостряло его поэтическую интуицию. В это время он писал очень много кундиманов — любовных песен по заказу влюбленных, которые исполняли их под гитару наподобие испанских серенад под балконами своих избранниц. Крестьянский провинциальный поэт, он в 1835—1836 гг. завоевывает симпатии первой красавицы Пандакана — Марии Асунсьон-Ривера (это ей, МАР, или Селии, посвящена его главная поэма «Флоранте и Лаура»). Впрочем, по другим сведениям, лирической героиней могла быть и Мария Ана Рамос, тоже МАР. Селия становится его невестой, но по навету местного богатея и завистливого ревнивца Мариано Капуле поэта на несколько лет упрятали в тюрьму. Там, в застенке, он и принимается за свою поэму, которая начинается и кончается именем возлюбленной Селии. Эта поэма, завершенная в 1838 или 1839 г. становится этапной не только в его творчестве, но и в истории филиппинской литературы. С 1840 г. Балагтас поселяется в Баланге, где служит помощником судьи. Но в 50-х годах Балагтас был брошен в тюрьму по обвинению в том, что он якобы отрезал локон у невесты одного местного богача. Последние годы он провел в литературных трудах, работая как по заказу для обеспечения семьи, так и по велению души. О Балагтасе сложены легенды. После его кончины (1862) осталось два чемодана рукописей, но все они погибли во время пожара, за исключением случайно сохранившихся списка «Элегантной Индии» и нескольких оттисков поэмы «Флоранте и Лаура». Остальные его произведения восстановлены полностью или во фрагментах по спискам или записаны со слов знавших их наизусть современников, некоторые известны ныне только по названию. Балагтас создал свой стиль, доведя до высшего совершенства традиционные формы тагалоязычной поэзии — куридо и авит, кундиман, моро-моро, обновив их содержание. Он пробует свои силы и в уже устаревающих в то время классических тагальских формах, таких, как далит и карагатан, и в новых для тагальской литературы, как сонет или фарс, близкий фабльо, получивший здесь название сайнете. Особенно много комедий и фарсов было написано им в последние годы жизни. Его комедии и моро-моро ставились многократно как при жизни их автора, так и после его смерти, благодаря этому часть из них сохранилась.

Среди лирики поэта выделяется первое ставшее популярным стихотворение «Продолжение» (1834). Впоследствии он писал их во множестве к свадьбам и крестинам, именинам, юбилеям и пр. У него даже выработался особый комплиментарный стиль ладино: проявился он наиболее рельефно в стихотворениях: «В честь Девушки», «На бракосочетание девушки», «Женитьба» (из пьесы «Родольфо и Росамунда»).

Их отличает тонкий лиризм и меланхолическая грусть.

Лучше всего сохранились моро-моро поэта, поскольку их тексты, вероятно, копировались для постановок. Почти все они на исторические темы, не касающиеся непосредственно Филиппин, но с ощутимым национальным подтекстом. Они свидетельствуют об обширных познаниях их автора в области всемирной истории, географии, греко-римской мифологии, его достаточной осведомленности о положении в Европе того времени. Одной из наиболее ранних пьес считается «Оросман и Зафира» (1840), по внешней форме комедия о любви, разлуке и печали, но показывающая страдания как в личном, так и в более обобщенном плане (иногда предполагают, что это сценическое воплощение его поэмы «Флоранте и Лаура»).

Страдания людей, страны показаны также в примыкающей к ней пьесе «Магомет и Констанса», в которой есть прямые выпады против неправедной власти. Среди других моро-моро наиболее известны «Дон Нуньо и Селинда, или Несчастие простодушной любви», «Ауредато и Астроне, или Верность женщины» и др. Наиболее часто с 1841 г. ставилась пьеса «Альмансор (аль-Мансур) и Росалинда». Изображая любовь и ненависть, хитрость и коварство, ревность и подлость благородных кавалеров и их дам, автор выставлял на суд людской типичные человеческие характеры. Показ торжества грубой силы, унижений людей зависимых приобретал у Балагтаса социальное звучание. Это особенно ярко проявилось в стоящем несколько обособленно в его творчестве фарсе или сайнете «Элегантная Индия и влюбленный негритос» — первом образце популярной во второй половине XIX в. музыкальной комедии — сарсуэлы. В остросатирической форме поэт выразил национальную боль, вызванную расовой дискриминацией, умело обойдя рогатки испанской цензуры: в пьесе нет испанцев, а местная красавица пренебрежительно отвергает робкие ухаживания представителя племени первопоселенцев архипелага аэта Томинга, считая его недостойным себя. Это и другие произведения Балагтаса способствовали зарождению национального самосознания в филиппинской литературе и укрепляли веру филиппинцев в собственные силы. Все они в той или иной степени связаны с самым значительным произведением поэта — поэмой «Флоранте и Лаура».

В этой поэме, состоящей из 399 четверостиший и следующей в русле рыцарского романа, в которой сильно влияние поэтики моро-моро, доступным для народа тагальским языком Балагтас, несмотря на жесточайшую клерикальную цензуру, сумел в яркой форме выразить дух протеста, накапливающийся в сердцах его соотечественников. Недаром четыре прижизненных издания этой поэмы разошлись — небывалый для Филиппин того времени случай — в количестве 10 тысяч экземпляров. Эту поэму трудно соотнести с тем или иным жанром как филиппинской, так и европейской литературы. В чуждый местной действительности сюжет поэт вложил подлинно филиппинское содержание, наделил героев национальными чертами, заставил их действовать в соответствии с народными нравственными нормами. И хотя в ней еще значительно религиозное влияние, уже не только бог, но и человек представляется автору и читателям главным создателем мира. Действие этого романа в стихах развертывается в далекой Албании, избранной автором, вероятно, потому, что эта страна, во-первых, не была связана с Испанией, а, во-вторых, еще в XV в. была захвачена Османской империей и в описываемое время, как и Филиппинские острова, находилась под иноземным игом. В этой стране, в ее мнимом мире действуют вполне похожие на реальных персонажи, характерные для литературы балагтасовского времени: короли, принцы и принцессы, графы и герцоги, непременные в испанской и филиппинской истории моро, или мавры (так испанцы называли мусульман южнофилиппинских островов), которые, в соответствии с канонами моро-моро, неизменно принимают католическую веру. Вероятно, что именно это и сбило с толку испанскую цензуру, хотя уже в начале поэмы читаем такие строфы:

Внутри и вне земли моей любимой
Зло стало силою непобедимой.
Растоптано Добро в дорожной пыли.
А Добродетель почиет в могиле.

Зло, беззаконье, низость и хвастливость
Горды собой, а божья справедливость
Упала ниц, и силы нет подняться,
Лишь слезы по щекам ее струятся.

(Перевод Г. Плисецкого)

Новыми были и два вступления к поэме: обращение к Селии и к читателю вместо обычных славословий католическим святым и царственным героям. Эти два кундимана были обращены к простым людям. Первая сюжетная линия представлена албанским королем Линсео, его дочерью царевной Лаурой, приближенным герцогом Брисео и его благородным и мужественным сыном Флоранте, женихом Лауры. Им противостоит граф Адольфо, который в результате интриг захватил власть в стране, убил герцога Брисео, отправил в дикий лес на гибель Флоранте и добивался руки Лауры. Вторая сюжетная линия представлена мусульманским принцем Аладином, его невестой принцессой Флеридой и их врагом Али Адабом, лишившим их родины и домогающимся принцессы. Флоранте удается не только спасти себя, свое королевство и невесту, но и помочь обрести независимость обращенным им в католичество мусульманам. Как и в большинстве куридо и моро-моро, здесь возникают два треугольника — христианский (Флоранте — Лаура — Адольфо) и мусульманский (Аладин — Флерида — Али Адаб). Но дружба Флоранте и Аладина, рожденная общей бедой, взаимопомощью и победой, — факт, неизвестный обычным моро-моро. Отсюда легко прийти к мысли о совместной борьбе филиппинцев, христиан и мусульман, с их общими поработителями — испанскими колонизаторами. Это поэма о любви и мужестве в борьбе, о победе сил справедливости над силами зла, о гуманности и человечности. И как в обычных моро-моро, здесь осуждаются зависть, ревность и подлость.

В творчестве Балагтаса и в особенности в «Флорансе и Лауре», традиционные приемы тагальской устной поэзии были как бы кодифицированы и формализованы, сделавшись навсегда достоянием филиппинской литературы. Балагтас обогатил родную словесность идеей борьбы со злом, наделив своих героев неистребимым свободолюбием. Именно в его творчестве начинается слияние филиппинской литературы с национально-освободительным движением.

Пампанганская литература этого времени представлена преимущественно жанром кумидья, или моро-моро. Наивысшим достижением ее является самое длинное моро-моро «Жизнь Дона Гонсало из Кордовы» падре Ансельмо Хорхе де Фахардо (1785—1845). В нем повествуется о жизни и делах испанского генерала, служившего верой и правдой королеве Исабелле I Католической. Эта романтизированная история в трех томах (31 тысяча строк) впервые была поставлена в Баколоре в 1831 г. Она ходила в списках и была опубликована лишь в 1912 г. Не неся серьезной социальной нагрузки, эта пьеса тем не менее считается «Флоранте и Лаурой» пампанганцев, произведением, вобравшим ряд фольклорных элементов.

В илоканской литературе преобладали национальные варианты, переводы и адаптации испанских и тагалоязычных авитов и куридо: эпическая поэма о Ричарде Львиное Сердце, история Хайме дель Прадо, «Двенадцать пэров Франции», «Бернардо (дель) Карпио» и многие им подобные. Но именно на этом материале расцвел впоследствии талант классика илоканской литературы Леоны Флорентино (1849—1884). На илоканском языке в 1845 г. был написан и большой пасьон монаха-августинца Антонио Мехия, однако видный литературовед илоканец М. А. Форонда, обнаруживший оригинал этого произведения, полагает, что это перевод оригинальной работы канонизированного католического св. Винсента. Среди произведений бикольской литературы выделялась религиозная драма, в особенности литургические пьесы Мариано Перфекто. Аналогичные жанры были характерны и для себуанской литературы этого времени.

В первой половине XIX в. начала создаваться и серьезная поэзия на испанском языке самими филиппинцами. Первым таким поэтом стал Хосе де Вергара, непрофессиональный литератор, избранный в 1813 г. филиппинским представителем в испанских кортесах (правда, к моменту приезда филиппинских делегатов король Фердинанд VII разогнал этот орган). Еще более известен поэт Луис Родригес Варела, прозванный Графом Филиппинским. В его стихах (сб. «Филиппинский Парнас», 1814) сильны элементы национального самосознания. Эта поэзия впервые поколебала миф об интеллектуальном превосходстве испанцев.

http://feb-web.ru/feb/ivl/vl6/vl6-6702.htm?cmd=0