Изучение языковых контактов в Африке

Изучение языковых контактов имеет дело с влиянием языков друг на друга. Это, конечно, очень обширная тема. Кроме того, в принципе не существует никаких особых сугубо африканских проблем, а лишь общелингвистические проблемы на специфически африканском материале и в условиях, типичных для Африки. Но все-таки те переменные величины, в терминах которых описываются явления языкового контакта, принимают в разных частях света разные значения и предстают в разных формах. Так, проблема соотношения между авторитетным нормативным языком и различными местными говорами (patois), находящаяся в центре внимания европейских лингвистов, обсуждающих вопросы языкового контакта в Европе, в Африке почти не стоит [1]. С другой стороны, для Африки типично положение, не известное в Западной Европе и Соединенных Штатах, при котором роль официального языка играет язык, не являющийся родным ни для одной из групп местного населения. Поскольку большая часть исследований по контактам между африканскими языками проводилась в тех странах, для которых характерно именно такое положение, можно надеяться, что полученные данные явятся ценным материалом как для проверки старых гипотез, так и для выдвижения новых.

Ввиду всего этого настоящая статья носит преимущественно программный характер и призвана в первую очередь дать более или менее общий предварительный очерк этого комплекса проблем, никоим образом не претендуя на то, чтобы быть исчерпывающей. Прежде всего имеется в виду указать на возможные направления исследований, в широком масштабе еще не проводившиеся в Африке, а в ряде случаев и вообще нигде. Некоторые из затрагиваемых проблем неизбежно выходят за пределы компетенции лингвистики. Но их следует коснуться здесь хотя бы потому, что это важные проблемы, требующие систематического изучения […].

В Африке к югу от Сахары имеются две литературные традиции доколониального периода, оказавшие серьезное влияние на современные языки, — традиция арабского языка и литературы в мусульманском мире Африки и классическая эфиопская литературная традиция языка геэз среди христианского и фалашского еврейского (Falasha Jewish) населения Эфиопии. Важным аспектом изучения их влияния является вопрос о произношении на этих языках, так как оно сказывается на фонетической форме заимствований. Геэз с этой точки зрения изучался, во всяком случае, постольку, поскольку речь идет о носителях амхарского языка, что же касается классического арабского языка, на котором написан и читается Коран, то о его произношении носителями фульбе, сонгаи, хауса, канури и суахили нет почти никаких сведений [2]. Подобные исследования прояснили бы многое в истории распространения ислама. Во многих случаях одно негритянское племя принимало мусульманство от другого негритянского племени, так что арабское произношение попадало к нему через вторые или третьи руки. Историческая картина этих контактов между культурами (intercultural contacts) может быть восстановлена путем сравнительного изучения разных традиций в произношении классического арабского […].

В диахронических исследованиях контактов между языками можно выделить ряд направлений. Один принцип классификации соответствует различию между диффузией (diffusion) и аккультурацией (acculturation) в исследованиях контактов между культурами.

Другой принцип классификации — более лингвистический по своей природе и связан с различием между тем, что я буду называть здесь заимствованием и влиянием. При исследовании диффузии наше внимание сосредоточивается на истории того или иного отдельного элемента культуры. Например, недавняя работа Mёрдока привлекла внимание к проблеме возникновения и распространения в Африке культурных растений [3]. Лингвистика внесла вполне определенный существенный вклад в изучение этой и подобных проблем. Лингвистическое исследование заимствований в области терминологии, связанной с теми или иными историко-культурными явлениями, способно самостоятельно получить важные результаты в целом ряде вопросов. Исследование заимствований естественным образом входит в более широкий круг лингвистических исследований, связанных с историей и реконструкцией исчезнувших форм. В числе результатов, интересных с историко-культурной точки зрения, будут и данные, которые будут получены на основании работ по классификации языков, глоттохронологического метода и из реконструированных словарей древних языков и праязыков, типа словарей, уже имеющихся, например, для группы банту. Изучение заимствований обладает одним важным потенциальным преимуществом по сравнению с другими методами, основывающимися на распространении и распределении элементов культуры. Часто оно позволяет определить направление процесса заимствования, а тем самым вероятное направление культурного влияния.

Однако изучение заимствований лексики, относящейся к сфере того или иного историко-культурного явления, требует в каждом отдельном случае рассмотрения всей ситуации контакта двух языков. Отдельные случаи обычно не могут рассматриваться изолированно, вне связи с другими данными о контакте между языками. Этот тип иссле* дований можно назвать аккультурационным (acculturational). В исследованиях этого типа сущность контакта между двумя языковыми коллективами рассматривается по всем аспектам происходящего взаимовлияния. Во внимание должны приниматься и сопоставление фонологических систем двух языков, и данные о направлении заимствований, основанные на том, в каком из языков рассматриваемые слова являются разложимыми, и то, какие сферы значений оказались вовлеченными в процесс заимствования [4].

Таким образом, намечаемая программа достаточно обширна. Каждый отдельный, имевший место в истории случай контакта языков потребует отдельного исследования. Однако в принципе эта цель является вполне реальной, хотя и трудно достижимой. Сама проблема представляет бесспорный интерес с чисто лингвистической точки зрения. К тому же пробуждающаяся сейчас заинтересованность историков в возможном вкладе лингвистики в изучение этих проблем налагает на лингвистов обязанность развивать этот аспект африканского исторического языкознания более интенсивно, чем до сих пор.

Изучение заимствований, связанных одновременно и со звуковой оболочкой, и со значением соответствующих языковых единиц, следует отличать от изучения влияний, затрагивающих только значение или только звучание. Положение о том, что в результате длительного контакта фонетические системы соседних языков независимо от того, являются ли они родственными или нет, имеют тенденцию сближаться друг с другом, является твердо установленным фактом. Такое сближение может приводить к значительному сходству между целыми фонетическими системами языков, принадлежащих к зоне, для которой характерны особенно интенсивные межъязыковые контакты. Например, в провинции Плато и соседних с ней районах Нигерии как для семьи языков Нигер-Конго, так и для чадских языков наиболее характерной является система из шести гласных [а, 9, е, i, о, и]. Тут большой интерес представляет выявление географического распределения специфических фонетических черт. Так, лабиовелярные звуки типа [кр] и т. п. распространены в районе, который образует географически очень четкий и почти сплошной пояс, тянущийся почти через всю Африку от Атлантического океана до Восточного Судана и довольно узкий в направлении с севера на юг.

Следует подчеркнуть, что подобные лингво-географические соответствия имеют смысл именно в качестве ориентиров при определении сферы и направления конкретных лингвистических исследований. Прямое соотнесение их с распределением внеязыковых явлений было бы преждевременным и необоснованным. В родственных языках наличие общих звуков может быть результатом сохранения звуков общего языка-предка, а не следствием его недавнего распространения. Здесь также необходимо применение методики, сложившейся в сравнительно-историческом языкознании. Прежде чем делать какие-либо выводы, нужно тщательно рассмотреть частотность соответствующих звуков в данном языке и их встречаемость в заимствованных словах по сравнению с исконными словами этого языка. Так, что касается уже упоминавшихся лабиовелярных звуков, хотя они представлены почти во всех языках указанного географического пояса, то они встречаются лишь в очень немногих языках чадо-хамитской ветви.

Кроме того, в тех из этих языков, в которых они имеются (например, бата, болева), они статистически очень редки и встречаются преимущественно в заимствованиях из языков Нигер-Конго. Поэтому их постоянное географическое соседство в языках Чад и Нигер-Конго, взятое само по себе и без сравнительно-исторической оценки, легко может повести к неверным выводам.

Распределение грамматических и семантических категорий также допускает географическое толкование и наталкивает на выводы исторического характера. Некоторые общие грамматические и семантические черты, как уже неоднократно отмечалось, распространены очень широко, почти по всему континенту. Примером может служить выражение сравнительной степени при помощи глагола со значением «превосходить». Следует, однако, отметить, что этот способ не является в Африке единственным и что у него есть ряд разновидностей, каждая со своим особым географическим распределением. По-видимому, наиболее распространенными являются следующие две формулы выражения сравнительной степени: «х превосходит у по величине» и «х большой превосходит у».

В области грамматической и семантической структуры африканских языков необходимо создать подробные монографические описания различных явлений, уже ставшие обычной практикой в исследовании европейских языков. Так, из видо-временных форм глагола ряд категорий, по-видимому, распространен очень широко, например категории абитуальности, точечности и настоящего-будущего времени. Было бы в высшей степени интересно построить общую типологию видо-временных систем в африканских языках. Однако здесь легко пойти по обманчивому пути навешивания привычных грамматических ярлыков. Примером четкого специального исследования, способного лечь в основу более широких обобщений, может служить недавняя работа Арнотта о сослагательном наклонении в языке фульбе [5].

Другой почти неисчерпаемой сферой сопоставительно-типологических исследований являются отглагольные формы и системы именных классов африканских языков.

Сказанного, вероятно, достаточно для того, чтобы дать некоторое представление о масштабах и значении исследований, которые следовало бы предпринять в области исторического изучения языковых контактов. Что касается более современных проблем языкового контакта, то наиболее резкое отличие современного периода от предыдущих связано с воздействием — как прямым, так и косвенным — европейской колонизации на языковую ситуацию в Африке. Даже там, где колониальные режимы уже ушли в прошлое, как это имеет место в большей части Африки, проблема европейско-африканского языкового контакта по-прежнему остается вполне актуальной в связи с использованием европейских языков, прежде всего английского и французского, в качестве вспомогательных языков при устном общении, в системе образования и в дипломатической сфере.

Можно различать прямые и косвенные следствия колониализма в языковой ситуации Африки. Косвенные следствия, бесспорно, имеют гораздо большее значение, чем прямые. Под прямыми следствиями здесь понимается влияние европейских языков на словарный состав, а также — гораздо более слабое — на грамматику и фонологию африканских языков. Основные плоды косвенного воздействия, на которых мы остановимся более подробно, — это организованное или стихийное распространение вспомогательных языков, как европейских, так и африканских, разработка стандартных письменностей и связанная с ней стандартизация фонетики и грамматики африканских языков, а также в ряде случаев развитие вполне основательной и обширной технической терминологии. Даже там, где, как, например, в хауса и суахили, для этой цели использовался какой-нибудь неевропейский язык, например арабский, толчком послужило появление европейской техники, а вместе с ней и потребности в соответствующей терминологии.

Непосредственное влияние европейских языков, в частности английского и французского, на африканские языки изучено слабо. Наиболее заметно оно в области лексики. Есть тенденция из пуристических соображений не включать в словари местных языков слова европейского происхождения. Действительно, часто затруднительно провести границу между словами, которые можно считать полноценными языковыми единицами, и словами, которые не получили и, возможно, никогда не получат этого статуса. С этой точки зрения полезно было бы провести сопоставительное изучение речи грамотных африканцев, владеющих как родным, так и европейским языком, с речью неграмотных одноязычных носителей. Можно ожидать, что двуязычные африканцы, говоря на своем родном языке, сами ощущают, где в их речи цитаты из европейского языка и «переключение кода» (code switching), а где — заимствования из европейского языка, уже являющиеся законной составной частью их родного языка. Другую сторону вопроса представляет реакция на потребность в новой терминологии тех африканских языков, которые уже использовались в качестве языков учебной и научной литературы. Эта потребность может удовлетворяться тремя основными способами: 1) расширением значений слов родного языка; 2) образованием новых единиц, т. е. словообразованием, созданием новых словосочетаний, часто калек, использующих корни родного языка; 3) заимствованием слов. Первый способ, по-видимому, в той или иной степени пускается в ход во всех случаях, но он никогда не оказывается достаточным для полного решения задачи. Наиболее важным является выбор между вторым и третьим способами. Уже отмечалось, что для американских индейских языков к северу от Мехико характерно стремление приспособиться к современным условиям, прибегая к минимуму заимствований, тогда как индейские языки Латинской Америки охотно заимствуют испанскую и португальскую лексику. Исследование с этой точки зрения африканских языков позволит расширить ту базу, на которой могла бы строиться общая теория этих процессов.

Африканские языки с системами именных классов дают почву для проверки того, имеют ли законы отнесения заимствованных слов к грамматическим родам, выявленные на материале языков иммигрантов в США, силу в условиях любых культур [6]. По-видимому, некоторую роль в этом могут играть фонетические факторы, как, например, при отнесении араб, kitubu «книга» к классу имен на ki- в суахили. Однако главная роль принадлежит семантике. Отнесение новых слов к тем или иным классам могло бы послужить ключом к выявлению общего значения этих классов, в сознательной или бессознательной форме имеющегося у носителя языка. В случае африканских языков особенно поразительным является отнесение большинства заимствований в основном к одному-двум классам. Так, во многих языках банту заимствования попадают либо в класс на mu-/ba- (лица), либо в класс li-/ma- (не-лица). Какую роль — ив какой мере — играют в этом частота этих классов и их семантическая структура? Интересно было бы в порядке эксперимента попросить носителей языков банту, владеющих европейскими языками, распределить по классам слова европейских языков, в том числе и такие слова, которые не употребляются в качестве заимствований в их родных языках.

Непосредственное влияние европейских языков, конечно, особенно заметно в области словаря. Однако заслуживает внимания и вопрос о семантическом влиянии европейских языков, по крайней мере в некоторых грамматических категориях. Здесь, вполне возможно, роль посредника сыграла литература, в особенности переводы Библии. В ряде случаев, например, переводчики Библии останавливались на некоторой африканской форме как на эквиваленте нужной им английской или французской временной формы. Если это затем приобретало характер литературной нормы, то ее авторитет открывал по меньшей мере возможность определенной ассимиляции под влиянием норм европейского языка. Другой пример — обязательность противопоставления по числам в английском языке в отличие от необязательности или даже полного отсутствия этого противопоставления в африканских языках. Здесь опять-таки переводная литература и повсеместное употребление европейского языка африканцами ведет ко все более регулярному противопоставлению единственного и множественного чисел.

Выше мы кратко упомянули о косвенном влиянии европейских языков на африканские. Пожалуй, основным его следствием было распространение разного рода вспомогательных языков — как европейских, так и африканских, выполняющих роль посредника. Такие вспомогательные языки существовали, конечно, и до контактов с европейскими языками, но не в таком масштабе […]. Считается, и, очевидно, совершенно справедливо, что если двуязычный носитель выучил один язык в более раннем возрасте и гораздо основательнее, чем второй, то интерференция первого языка во втором будет значительно более сильной, чем наоборот. Языками-посредниками пользуется большое количество двуязычных носителей с самыми разными языками. Последствия этого должны быть глубокими и всеобъемлющими. Открывается широкое поле для исследования явлений интерференции родных языков в европейских и африканских linguae francae, имеющего и безусловное практическое значение для преподавания этих языков.

В США ведется обширная работа по так называемым «грамматикам перехода» (transfer grammars) [7]. Сопоставительный анализ структур двух языков в известной степени позволяет предсказать, что для носителей одного из этих языков будет представлять регулярные трудности при изучении другого. Насколько известно, африкано-европейские грамматики перехода пока что не разрабатывались. Многие согласятся, что в принципе желательно, чтобы преподавание иностранного языка велось на основе детальных сопоставительных описаний структуры соответствующих языков. Ясно, что преподавание английского языка носителю языка тви — задача, отличная от преподавания английского носителю ибо.

В этой связи большое значение приобретает исследование той формы английского и французского, какая имеет хождение у носителей африканских языков. Уже поверхностное наблюдение показывает, что, скажем, английский язык африканцев отличается большим единообразием, чем можно было бы ожидать исходя из теоретических предпосылок. Если это действительно так, это может объясняться целым рядом причин. Грамматики перехода указывают на возможные трудности, различные в зависимости от того, какой язык является родным для того или иного носителя. Однако сходные черты африканских языков, связанные с общностью их происхождения или с упоминавшимся выше распространением фонетических, грамматических и семантических явлений на целые лингво-географические области, приводят к тому, что на достаточно большой территории африканцы фактически имеют дело с одними и теми же трудностями при изучении европейского языка. Кроме того, грамматики перехода лишь предсказывают трудности. Но эти трудности часто преодолеваются, частично или полностью. Причем даже формы частичного преодоления трудностей вполне могут оказаться одинаковыми ввиду общности характерных черт языковой жизни в Африке. Так, большинство африканцев говорит на тоновых языках, лишенных силового ударения. По-видимому, все они склонны отождествлять ударение с высоким тоном и не будут редуцировать безударные гласные в той степени, в какой это делают англичане. Наконец, многие африканцы с самого начала имеют дело с европейским языком в том виде, в каком на нем говорят африканцы, и, естественно, готовы принимать за образец именно эту его разновидность. Это ведет к возникновению достаточно единообразных «диалектов» английского и французского языков, которые, собственно, ни для кого не являются родным языком, т. е. получается нечто, напоминающее индийский английский (Indian English). В таком диалекте или группе диалектов интерференция родных языков оказывается, по-видимому, гораздо меньшей, чем можно было бы ожидать исходя из переходных грамматик соответствующих пар языков.

Современные контакты между европейскими и африканскими языками исследованы довольно основательно. Это очень важно в связи со структурными различиями между этими языками и различием функций, выполняемых ими в жизни африканского общества. Однако контакты между разными африканскими языками также продолжают играть в настоящее время очень важную роль. Огромное количество африканцев пользуется в своей повседневной жизни не двумя, а многими языками. Не только широко распространенные вспомогательные африканские языки, но часто и языки гораздо более узкой сферы употребления оказываются в роли вторых языков, в особенности в районах с ярко выраженным многоязычием. Способ усвоения вторых африканских языков африканцами, обычно без всякого специального обучения и без знакомства с их письменной формой, представляет большой интерес с точки зрения исследования воздействий одного языка на другой.

Поскольку именно родной язык является в Африке основой единства племени и его главным конституирующим признаком, проблема выживания различных языковых группировок как отдельных величин имеет важнейшее значение для развития надплеменного национального единства. Все говорит за то, что даже повсеместное распространение вспомогательных языков не угрожает существованию достаточно больших языковых коллективов (от 10 000 членов и выше). Большинство более мелких языковых коллективов также, по-видимому, не подвергается непосредственной опасности. Если это утверждение справедливо, то оно означает, что и в дальнейшем многоязычие будет оставаться нормой для большого числа африканцев и что, таким образом, Африка представляет и будет представлять благодарную почву для исследования межъязыковых контактов в самых разнообразных условиях. Построение шкал отношения к языку (language attitude scales), исследование интерференции языков у детей, в особенности при одновременном изучении нескольких языков, разработка и применение понятия относительной меры владения родными языками — вот некоторые из областей исследования, где потребуется сотрудничество лингвистов и психологов. Более подробные лингвистические данные, которые могут быть получены в ходе переписей, а также отдельными исследователями с социологическим направлением интересов, могут пролить более определенный, чем до сих пор, свет на степень многоязычия и на его распространение соотносительно с теми или иными чертами социальной структуры. Такие исследования наряду со все более интенсивным применением чисто лингвистических методов будут существенно способствовать лучшему пониманию языковых контактов в Африке […].

Примечания

  1. Все же в Африке существуют ситуации, аналогичные европейским. В хауса играющий роль общеязыковой нормы диалект кано занимает сейчас положение, сравнимое с положением литературных языков по отношению к местным устным диалектам.
  2. О древнем произношении языка геэз см. Е. Mittwoch, Die traditionelle Aussprache des Aethiopischen, Berlin, 1916, и M. Cohen, La prononciation traditionelle du Guèze, «Journal Asiatique», 1921, стр. 217-268.
  3. G. P. Murdосk, Africa: its Peoples and Their Culture History, New York, 1959.
  4. Более подробно о технике заимствования см. J. Н. Greenberg, Linguistic Evidence for the Influence of the Kanuri on the Hausa, «Journal of African History», 1, 1960, стр. 205-212.
  5. Р. W. Аrnоtt, The Subjunctive in Fula, «African Language Studies», II, London, J961, стр. 125-138.
  6. Укажем на некоторые работы о грамматическом роде заимствований из английского языка: G.Т. Flоm, The Gender of English Loanwords in Norse Dialects in America, «Journal of English and Germanic Philology», 5, 1903-1905, стр. 1-31; A. Aron, The Gender of English Loanwords in Colloquial American German, Baltimore, 1931; С.E. Reed, The Gender of English Loanwords in Pennsylvania German, «American Speech», 17, 1940, стр. 25-29.
  7. Пример «грамматики перехода» можно найти у Н. Wolff, Partial Comparison of the Sound Systems of English and Puerto-Rican Spanish, «Language Learning», 3, 1950, стр. 38-40.

    Дж. Гринберг

    ИЗУЧЕНИЕ ЯЗЫКОВЫХ КОНТАКТОВ В АФРИКЕ

    (Новое в лингвистике. — Вып. 6. — М., 1972. — С. 130-140)


http://www.philology.ru/linguistics4/grinberg-72.htm