Лексические схождения между хурритским и северокавказскими языками

Подготовка в рамках проекта «The Global Lexicostatistical Database» (Москва / Санта-Фе) 110-словных списков базисной лексики нового образца для различных языков мира позволяет по-новому взглянуть на некоторые ранее выдвинутые теории и предположения.

Доклад посвящен хуррито-урартской (ХУ) группе языков, точнее говоря, хурритскому языку, т. к. собственно урартский язык (известный в более скудных и однообразных фиксациях) мало что дает для лексикографии.

Хурритский язык известен по клинописным источникам примерно с XXIII по XIII вв. до н. э. (Salvini 1998, Wegner 2007: 21 ff.). Для дописьменного периода хурритский (хуррито-урартский) этнос можно ассоциировать с куро-аракской археологической культурой (Kassian 2010a: 423 ff.). Урартский язык известен из клинописных памятников 1-го тыс. до н. э. (см. сводные корпусы урартских текстов в Арутюнян 2001 и Salvini 2008).

110-словный список хурритского языка, недавно подготовленный мной для проекта GLD, заполняется чуть более чем наполовину: хурритские эквиваленты неизвестны примерно для 50 сводешевских позиций (аннотированный хурритский 50-словный список, включающий в себя наиболее устойчивую половину сводешевского 100-словника, см. в Kassian 2010b). Тем не менее, имеющийся материал позволяет сделать некоторые принципиальные выводы.

  1. Родство с северокавказской семьей.

Идея включения ХУ языков в восточнокавказскую (нахско-дагестанскую) ветвь северокавказской лингвистической семьи весьма логична с точки зрения географической и временной дистрибуции, а также грамматической типологии. Эта теория имеет давнюю традицию. Предположение о родстве ХУ языков с нахско-дагестанскими высказывалось еще во 2-й пол. XIX в., впоследствии эту теория разрабатывали некоторые отечественные авторы: Г. А. Климов, Ю. Н. Дешериев, И. М. Дьяконов, а также поляк Ян Браун (см., напр., Diakonoff 1971: 161 ff.; Дьяконов 1978). Последней значимой публикацией пропонентов гипотезы является монография Diakonoff & Starostin 1986 (на рус. яз.: Дьяконов & Старостин 1988). Однако, после находок новых текстов и соответствующего увеличения объема наших знаний о хурритском языке, с одной стороны, и с развитием северокавказского сравнительно-исторического языкознания [1] — с другой, данная гипотеза начала выглядеть менее привлекательно (см., напр., ее критику в Patri 2003) и сейчас не имеет явных сторонников [2].

В целом, объем предполагаемых восточнокавказско-хурритских лексических изоглосс оказывается достаточно низким. Что касается непосредственно базисной лексики, то в имеющемся 100-словном списке сводешевской лексики для хурритского языка почти отсутствуют какие-либо совпадения между северокавказским праязыком и засвидетельствованным хурритским. Такая ситуация (при включении ХУ языков в данную семью или ýже: в восточнокавказскую ветвь этой семьи) типологически невозможна [3].

  1. Лингвистические контакты с языками северокавказской семьи.

Т. к. имеются основания считать, что в 4-2 тыс. до н. э. хуррито-урартские и северокавказские языки сосуществовали в одном ареале (Кавказ и Восточная Анатолия, см. подробнее в Kassian 2010a: 416 ff. с лит.), было бы естественным предположить о контактах указанных этносов и попытаться обнаружить лингвистические следы таковых интерференций.

Подобное исследование — дело будущего, однако даже анализ базисной лексики хурритского языка позволяет сделать некоторые любопытные предположения.

Если брать не реконструкцию северокавказского языка как такового, а словарные реконструкции праязыков, представляющих собой отдельные группы внутри северокавказской семьи, то в хурритском 100-словнике обнаруживаются несколько основ, обладающих определенным фонетическим сходством с соответствующими элементами 100-словного списка нахского праязыка.

Нахская языковая группа засвидетельствована тремя языками: чеченским, ингушским и бацбийским. Группа входит в восточнокавказскую ветвь северокавказской языковой семьи, отделяясь от основного ствола около XXVIII в. до н.э. (предварительные глоттохронологические данные автора по 50-словным подсчетам). Распадается нахская группа на чечено-ингушскую и бацбийскую ветви ок. II в. до н.э. (глоттохронологические данные по 100-словным подсчетам). Таким образом, хурритский язык существовал синхронно пранахскому языку в течение всего периода своей фиксации.

Важный факт состоит в том, что данные нахские корни не только не представляют собой этимоны соответствующих элементов сводешевского списка для северокавказского праязыка, но и вообще не имеют убедительной северокавказской этимологии [4].

Хуррито-нахские схождения таковы.

 

  1. ‘to hear’ / ‘слышать’

Хур. haš-. См. Wegner 2007; GLH: 95; Catsanicos 1996: 267, 272; Dietrich & Mayer 2010: 242; Wilhelm 1991: 166, Campbell 2008: 283. Фиксации: Tišatal, Bo.Bil., Bogh., Mit., Tell Brak. Второй претендент на данное значение — глагол šalh— (фиксации: Mari, Bo.Bil., Bogh.), — видимо, значит ‘прислушиваться, внимать’, а не ‘слышать’ как таковое (см. Wegner 2007, Catsanicos 1996: 267).

Нах. *χaс̣ — (сохраняет свой базовый статус во всех трех языках). Сев.-кавк. этимологии не имеет.

  1. ‘smoke’ / ‘дым’

Хур. hiuri. См. André-Salvini & Salvini 1998: 12. Фиксации: Ugar. C. Возможно, более широко засвидетельствованное слово huwr-ušhi ‘incense burner’ (GLH: 109) восходит к данному корню, хотя развитие вокализма не ясно. Нах. *ḳur, косв. *ḳurV (сохраняет свой базовый статус во всех трех языках). Сев.-кавк. этимологии не имеет.

  1. ‘two’ / ‘два’

Хур. šin(i). См. GLH: 234; Wegner 2007: 81; Wilhelm 2008: 101; Giorgieri 2000: 222; Catsanicos 1996: 249; Dietrich & Mayer 2010: 191. Фиксации: Nuzi, Mari, Bo.Bil., Bogh., Mit., Ugar.A., Msk.

Нах. *ši, косв. *šina— (сохраняет свой базовый статус во всех трех языках). В NCED при предположении консонантной метатезы пранахские формы сравниваются с лак. nuwš:a ‘ram (more than 2 years old)’, лезг. *nušaj (~ iw-) ‘sheep (about 2 years old)’ (отмечено только в рутульско-цахурском), зап.-кавк. *nəčə ‘a ram slaughtered in honor of the guest’ (отмечено в адыгско-кабардинском и убыхском). Бесспорный общесеверокавказский корень для ‘2’ — это *qHwä. Авторы NCED предполагают исходную супплетивную парадигму числительного ‘2’: прям. основа *qHwä / косв. *näwši, при этом косвенная основа повсеместно оказалась вытеснена прямой, сохранившись в своем исходном значении только в пранахском (где наоборот была элиминирована прямая основа). Вся конструкция представляется крайне гипотетичной, материал слишком скуден, да и наличие супплетивной парадигмы для такого числительного типологически нехарактерно. Пранахскую основу следует считать изолятом.

Разумеется, мы не можем говорить о регулярности фонетических соответствий между данными хурритскими и нахскими формами по причине скудости данных, но материальное сходство налицо.

В такой ситуации возможны три сценария:

1) ХУ обладает специфически близким родством с пранахским языком, и три приведенные изоглоссы представляют собой совместные инновации после отделения ХУ-нахской ветви от вост.-кавк. ствола. Это гипотеза противоречит всем имеющимся данным (как формальным лексикостатистическим, так и менее формальным традиционным компаративистским).

2) Эти три изоглоссы представляют собой независимые параллельные заимствования в хурритский и пранахский из какого-то неизвестного языка. Такой сценарий требует слишком сильных допущений: существование в III-II-м тыс. до н. э. культурно доминирующего этноса, чей язык, с одной стороны, оказал столь сильное влияние на соседей (заимствования в 100-словник), а с другой стороны — не оставил никаких других следов. Кроме того, вероятность сепаратного заимствования одного и того же набора слов представляется слишком низкой.

3) Три указанные изоглоссы являются заимствованиями в пранахский из хурритского или его ближайшего лингвистического родственника.

Последний сценарий наиболее вероятен, хотя, принимая его, мы должны предположить очень сильное культурное и языковое влияние хурритов (или хуррито-урартцев) на пранахов. Впрочем, последнему предположению пока нет никаких прямых противоречий.

Комментарий к обозначению числительного ‘2’.

Хур. šin(i) и нах. *ši / *šina-, конечно, напоминают прасемитское числительное *tVny ‘2’ (аккад. šinā, угар. tn, финик. šn и т. д.), т. е. формы звукотипа šin- ~ tin-, которые имели широкое распространение среди древних семитских языков Переднего Востока.

Фонетическое совпадение между хурритской и семитскими формами может быть случайным созвучием. Но допустимо считать, и что хурритская форма в качестве торгового термина была заимствована из аккадского или какого-либо западносемитского диалекта. Ср. хур. šeše ‘6’, которое, видимо, аналогично было заимствовано из аккадского или западносемитского: аккад. šeššu ‘6’, угар. tt ‘6’ (< сем. *šdt ‘6’).

Конечно, заимствование слова для двойки [5] — типологическая редкость. Обычно такое замещение исконного термина имеет место при комплексном заимствовании счетного ряда, ср. примеры в языках Восточной и Юго-Восточной Азии. Однако бродячий характер именно числительного ‘2’ отмечен в некоторых африканских регионах у кушитских, омотских и сурмийских языков (Г. С. Старостин, уст. сообщ.).

Что касается пранахского, то он не показывает никаких свидетельств прямых контактов с семитскими языками, так что для объяснения нах. *ši / *šina- ‘2’ из семитского слова мы должны постулировать язык-посредник, — по бритве Оккама, это хурритский. Ср. также пранахское числительное ‘3’ — прям. основа *qoʔ / косв. *qaʔa— ‘3’ (Blažek 2010: 118), — которое также не имеет северокавказских этимонов, однако напоминает хур. kag— ‘3’.

Примечания

  1. В 1990-х годах была завершена принципиальная реконструкция фонетики и лексики северокавказского праязыка, см. этимологический словарь С. Л. Николаева и С. А. Старостина, вышедший в 1994 (NCED).
  2. Отметим, что в начале 2000-х и сам С. А. Старостин в беседе с коллегами признавал спорность восточнокавказской атрибуции ХУ группы.
  3. Я исхожу из того, что северокавказская семья имеет глубину, сравнимую с индоевропейской, распад обеих приходится где-то на рубеж 5-4 тыс. до н. э. Для примера: количество этимологических схождений между 100-словными списками древнегреческого и древнеиндийского языков составляет несколько десятков слов.
  4. Ниже северокавказский материал приводится по NCED, если не указано иное.
  5. Самый стабильный сводешевский элемент после местоимения ‘мы’ по индексу стабильности, см. Starostin G. 2010.

Литература

Арутюнян 2001 — Арутюнян Н. В. Корпус урартских клинообразных надписей. Ереван, 2003.
Дьяконов 1978 — Дьяконов И. М. Хуррито-урартский и восточнокавказские языки // Древний Восток 3. Ереван, 1978. С. 25-38.
Дьяконов & Старостин 1988 — Дьяконов И. М., Старостин С. А. Хуррито-урартские и восточнокавказские языки // Древний Восток: этнокультурные связи. Москва, 1988. С. 164-207.
Касьян 2010 — Касьян А. Лексические контакты хаттского языка // Индоевропейское языкознание и классическая филология. XIV / Ред. Н. Н. Казанский и др. СПб., 2010. С. 445-475.
André-Salvini & Salvini 1998 -André-Salvini B., Salvini M. Un nouveau vocabulaire trilingue sumérien-akkadien-hourrite de Ras Shamra // Studies in the Culture and Civilization of Nuzi and the Hurrians 9 (1998). P. 3-31.
Blažek 2010 — Blažek V. Hurrian numerals // Исследования по лингвистике и семиотике: Сборник статей к юбилею Вяч. Вс. Иванова. М.: Языки славянских культур, 2010. С. 117-123.
Campbell 2008 — Campbell D. Mood and modality in Hurrian. Ph.D., The University of Chicago, 2008.
Catsanicos 1996 -Catsanicos J. L’apport de la bilingue de Hattusa à la lexicologie hourrite // Amurru 1: Mari, Ébla et les hourrites. Paris, 1996. P. 197-296.
Diakonoff 1971 — Diakonoff I. M. Hurrisch und Urartäisch (Münchener Studien zur Sprachwissenschaft, Beiheft, N.F., 6). München, 1971.
Diakonoff & Starostin 1986 -Diakonoff I. M., Starostin S. A. Hurro-Urartian as an Eastern Caucasian Language (Münchener Studien zur Sprachwissenschaft, Beiheft, N.F., 12). München, 1986.
Dietrich & Mayer 2010 — Dietrich M., Mayer W. Der hurritische Brief des Dušratta von Mīttānni an Amenḫotep III. Text — Grammatik — Kopie. Münster: Ugarit-Verlag, 2010.
Giorgieri 2000 — Giorgieri M. Schizzo grammaticale della lingua hurrica // S. de Martino et al. La civiltà dei Hurriti (= La parola del Passato 55). Napoli, Macchiaroli Editore, 2000. P. 171-277.
GLH — Laroche E. Glossaire de la langue hourrite. Paris, 1980.
Kassian 2010a — Kassian A. Hattic as a Sino-Caucasian language // Ugarit-Forschungen. Bd 41, 2009-2010. P. 309-447.
Kassian 2010b — A. Kassian. Review of: The Indo-European Elements in Hurrian, by Arnaud Fournet & Allan R. Bomhard (2010) // Journal of Language Relationship, No. 4 (2010). P. 199-206.
NCED — Nikolayev S. L., Starostin S. A. A North Caucasian Etymological Dictionary. Moscow, 1994 [reprinted: 3 vols., Ann Arbor: Caravan Books, 2007.]. Available online as Caucet.dbf at the Tower of Babel Project.
Patri 2003 — Patri S. Aspects de la position génétique du hourrite // G. Wilhlem (ed.). General Studies and Excavations at Nuzi, 11/2: Studies in Honor of David I. Owen (Studies on the Civilization and Culture of Nuzi and the Hurrians, 18). Bethesda: University Press of Maryland, CDL Press, 2009. P. 341-354.
Salvini 1998 — Salvini M. The earliest evidences of the Hurrians before the formation of the reign of Mittanni // G. Buccellati & M. Kelly-Buccellati (eds.). Urkesh and the Hurrians Studies in Honor of Lloyd Cotsen. Malibu, 1998. P. 99-115.
Salvini 2008 — Salvini M. Corpus dei testi urartei. Vol. 1—3. Roma, 2008.
Starostin G. 2010 — Starostin G. S. Preliminary lexicostatistics as a basis for language classification: A new approach // Journal of Language Relationship, No. 3 (2010). P. 79-116.
Tower of Babel project — Etymological database project “The Tower of Babel”, headed by S. A. Starostin. In affiliation with the “Evolution of Human Languages” (EHL) Project at the Santa Fe Institute. Available online: http://starling.rinet.ru/.
Wegner 2007 — Wegner I. Hurritisch. Eine Einführung. 2nd rev. ed. Wiesbaden, 2007.
Wilhelm 1991a — Wilhelm G. A Hurrian Letter from Tell Brak // Iraq 53 (1991). P. 159-168.
Wilhelm 2008a — Wilhelm G. Hurrian // R. D. Woodard (ed.). The Ancient Languages of Asia Minor. Cambridge, 2008. P. 81-104.

http://www.philology.ru/linguistics4/kasyan-11.htm