Категория фазовости в языке атаял

Видо-временная система языка атаял (австронезийская семья, формозская группа, о. Тайвань) остается практически не описанной, несмотря на то, что к некоторым аспектам категорий вида, времени и акциональности в этом языке в последнее время стали обращаться все чаще (ср. работы [Tseng 1989; Huang 1991, 2000; Huang, Hayung 2008]). Из описаний можно заключить, что в данном языке есть регулярные формы выражения категории линейного аспекта (в терминологии [Плунгян 2003, 2011]), например, аналитическая форма прогрессива, и формы, которые в некоторых описаниях отнесены к категории временного дейксиса (например, морфологическая форма прошедшего времени). Однако ни одно из существующих описаний не говорит о категории фазовости. Данная работа направлена на то, чтобы показать, что в языке атаял есть категория фазовости, и описать функционирование показателей данной категории.

Фазовость будет рассматриваться нами в соответствии с определением из работы [Плунгян 2011: 416-422]: «фазовые значения <…> представляют собой фактически утверждения о существовании или несуществовании ситуации по сравнению с некоторым более ранним моментом времени». Описываемая ситуация, происходящая (или не происходящая) в момент времени t1, характеризуется по отношению к предшествующему моменту времени t0 как происходившая или не происходившая в t0. Тем самым максимальное число значений категории фазовости — четыре:

t1 t0
+ (инхоатив, ‘ситуация начала иметь место’)
+ (терминатив, ‘ситуация перестала иметь место’)
+ + (континуатив, ‘ситуация все еще имеет место’)
(кунктатив, ‘ситуация все еще не имеет места’)

Грамматика языка атаял [Rau 1992] в разделе, посвященном «финальным частицам с временным значением», кратко описывает две частицы — la и na. Для обеих частиц дается несколько значений (вернее, по три английских выражения, которыми можно было бы перевести эти частицы в разных контекстах). Эти значения — ‘already’ (для частицы la в положительном контексте, пример (1)), ‘not any more’ (для частицы la в отрицательном контексте, пример (2)), ‘still’ (для частицы na в положительном контексте, пример (3)), ‘not yet’ (для частицы na в отрицательном контексте, пример (4)) [Rau 1992: 158–159] [1]:

(1) waN gal-un squliq la ga’
PRF взять-NAF человек CNG Q
‘Она уже вышла за кого-нибудь замуж?’
(2) misuw qa l-ga uŋat la
теперь тот CNG-TOP NEG CNG
‘Теперь мы уже больше этого не делаем’.
(3) ini ptas-i ga laqi qasa na ma
NEG татуировка-NAF.DEP TOP ребенок тот NCNG EVID
‘Если она еще не татуирована, считалось, что она еще ребенок’.
(4) ini wah hiya na
NEG DEP.идти.сюда 3SG.N NCNG
{Когда я пришел,} ‘он еще не пришел’.

Уже приведенного материала достаточно для предположения о том, что указанные частицы выражают значения категории фазовости. В терминах [Плунгян 2003, 2011] на основе приведенных примеров можно было бы предположить такие кластеры значений: la — инхоатив/терминатив; na — континуатив/кунктатив. В терминах [van der Auwera 1998: 50–63], соответственно, частица la используется в конструкциях инхоатива/дисконтинуатива, частица na — в конструкциях континуатива и отрицательного континуатива. Необходимо сразу оговорить, что термин «инхоатив» в данном случае не предполагает специального аспектуального значения. В «окне наблюдения» может находиться и срединная фаза процесса или состояния (ср. (13)), инхоатив же лишь маркирует наличие (вообще) начала у данного процесса/состояния. В этом плане инхоатив ближе к тому, который выражается в русском языке наречием ‘уже’ (ср. различие между рус. начал работать / уже работает).

Данные полевых исследований, проводившихся нами в ауле Пьянан в период 2009–2011 гг., подтверждают, что две рассматриваемые частицы являются показателями категории фазовости.

Распределение четырех значений фазовости между двумя показателями оказывается возможным благодаря их взаимодействию с отрицанием. Отрицание в языке атаял образуется аналитически при помощи одного из двух вспомогательных глаголов: ini и yat. Частицы na и la оформляют не глагол, а составляющую шире глагольной группы, включающую показатель отрицания, который тем самым оказывается в семантической сфере действия фазовости. Это демонстрируют примеры (5) и (6), в которых интерпретация с инвертированной сферой действия (‘неверно то, что человек уже обезьяна’, ‘неверно то, что рис еще готов’) недопустима.

(5) ini pyuŋay squleq la
NEG DEP.быть.обезьяной человек CNG
‘Человек уже не обезьяна’.
(6) ini hoqil na mami
NEG DEP.готовый NCNG рис
‘Рис еще не готов’.

Мы будем глоссировать частицы la и na, в соответствии с их семантикой, CNG (change, инхоатив/терминатив) и NCNG (no change, континуатив/кунктатив).

Атаяльские показатели фазовости ведут себя по-разному как в синтаксическом, так и в семантическом плане.

Во-первых, показатель континуатива/кунктатива используется только в контекстах, когда продолжение (или не наступление) ситуации противоречит ожиданиям (то, что это значение зачастую совмещается с фазовостью, отмечается, например, в [Plungian 1999]). Так, в примере (7б) нет значения обманутого ожидания, и тем самым показатель континуатива/кунктатива не требуется:

(7а) swa ini ʔabi na laqi qani
почему NEG спать NCNG ребенок этот
‘Почему этот ребенок еще не спит?’
(7б) ini=ku ʔabi
NEG=1SG.N спать
‘У меня бессонница’. (букв. ‘Я не сплю’.)

Такой «семантический спутник» для показателей фазовости весьма частотен (см., например [Плунгян 2011: 421–422]), причем в языках, где фазовость выражается грамматическими средствами, значение нарушенного ожидания чаще совмещается с формами континуатива/кунктатива, чем с формами инхоатива/терминатива. В подтверждение этому, в языке атаял показатель терминатива/инхоатива la не обязательно выражает нарушенное ожидание. В частности, аналитическая форма перфекта требует данного показателя вне зависимости от модального контекста (8).

(8) wa m-slaqi sajiŋ laqi qu qsuyan=mu kneril *(la)
PRF AF-родить два ребенок NOM старший=1SG.G женщина CNG
‘Моя старшая сестра (букв. ‘уже’) родила двух детей’.

Во-вторых, показатель континуатива/кунктатива имеет более узкую дистрибуцию, чем показатель инхоатива/терминатива. Он может сочетаться только с формой прогрессива глаголов, кроме стативных (9), и с немаркированной формой стативных глаголов (10):

(9) tiu m-kkayal na sajiŋ kneril qasa
PRG AF-болтать NCNG два женщина тот
‘Те две женщины все еще болтают’
(10) ana ubeh tehoq qutux qbhol kawas qu squleq qasa baq m-hkaŋi nanaq na
но скоро AF.достичь один сто год NOM человек тот AF.мочь AF-ходить сам NCNG
‘Хотя этому человеку скоро сто лет, он еще может сам ходить’.

Кроме того, частица na сочетается только с отрицательными конструкциями с глаголом ini (ср. (4), (6)), но не с глаголом yat.

Показатель инхоатива/терминатива, с другой стороны, имеет более широкую дистрибуцию. Он допустим с формами перфекта (пример (8) выше), прогрессива (пример (11)) и нейтральными формами глагола (примеры (12)–(13)).

(11) niu=sami kʔabi la
PRG=1PL.EXC.N AF.ужинать CNG
‘Мы (уже) ужинаем’.
(12) m-slaqi qsuyan=mu la
AF-родить старший=1SG.G CNG
‘Моя старшая (сестра) родила’.
(13) m-qwalah la
AF-дождь CNG
‘Дождь (уже) идет’.

Данный показатель также сочетается с обеими формами отрицания (пример (5) выше и пример (14)).

(14) yat=ku pnet quleh ʔariŋ kira la
NEG=1SG.N AF.удить рыба начало сейчас CNG
‘Я отныне больше не ужу рыбу’.

Таким образом, в языке атаял, наряду с категорией аспекта, имеет самостоятельное выражение категория фазовости. При этом в данной категории четыре возможных значения «сжаты» в два. Возможность такого сжатия обеспечивается композициональным сочетанием частиц фазовости с отрицанием.

Примечания

  1. В примерах, заимствованных из источников, сохраняется графика источника; глоссы и перевод наши.

Список условных сокращений

1, 3 — лицо; AF — агентивный фокус (активный залог); CNG — инхоатив/терминатив; DEP — зависимая форма; EVID — эвиденциальность; EXC — эксклюзив; G — генитив (для прономинальной клитики); N — номинатив (для прономинальной клитики); NAF — неагентивный фокус (пассивный или локативный залог); NCNG — континуатив/кунктатив; NEG — отрицание; NOM — номинатив (для именной группы); PL — множественное число; PRF — перфект; PRG — прогрессив; Q — вопросительная частица; SG — единственное число; TOP — топик.

Литература

Плунгян 2003 — В. А. Плунгян. Общая морфология. Введение в проблематику. 2-е изд. М.: Эдиториал УРСС, 2003.
Плунгян 2011 — В. А. Плунгян. Введение в грамматическую семантику: Грамматические значения и грамматические системы языков мира. М.: РГГУ, 2011.
Huang 1991 — L. M. J. Huang. The semantics of s— in Atayal // Studies in English Literature & Linguistics 17, 1991. P. 37–50.
Huang 2000 — L. M. J. Huang. Verb classification in Mayrinax Atayal // Oceanic Linguistics 39, 2, 2000. P. 364–390.
Huang, Hayung. 2008 — L. M. J. Huang, T. Hayung. Syntax and semantics of p- in Squliq Atayal // Language and Linguistics 9, 3, 2008. P. 491–521.
Plungian 1999 — V. A. Plungian. A typology of phasal meanings // W. Abraham, L. Kulikov (eds.). Tense-Aspect, Transitivity and Causativity: Essays in Honour of Vladimir Nedjalkov. Amsterdam: John Benjamins, 1999. P. 311–321.
Rau 1992 — V. D.-H. Rau. A Grammar of Atayal. Taipei: The Crane Publishing, 1992.
Tseng 1989 — S. Y. Tseng. Atayal Verb Classification. M. A. Thesis. Fu Jen Catholic University, Taiwan, 1989.
van der Auwera 1998 — J. van der Auwera. Phasal adverbials in the languages of Europe // J. van der Auwera, P. O. Baoill. (eds.). Adverbial Constructions in the Languages of Europe. Berlin: Mouton de Gruyter,
1998. P. 25–145.

http://www.philology.ru/linguistics4/gorbunova-11.htm