К интерпретации случаев отсутствия падежных морфем в корейском языке

В последнее время в связи с разработкой советскими лингвистами проблемы морфологической структуры слова поставлен и решается вопрос о так называемых нулевых морфемах, в том числе и нулевых падежных аффиксах. Этот вопрос обсуждался, в частности, на ленинградской дискуссии 1960 г. — по проблеме морфологической структуры слова (2). В понимании же того, что такое, в частности, нулевой падежный аффикс и нулевая падежная форма, пока не существует единого мнения, так как сам факт возможного отсутствия падежного аффикса у имени интерпретируется по-разному. Одни лингвисты считают, что всякое отсутствие падежного аффикса в изменяемом имени на фоне всей парадигмы склонения должно рассматриваться как нулевой падежный аффикс. Так, О. П. Суник, анализируя морфологическую структуру турецкого слова «работа», находит нулевые морфемы именительного падежа и единственного числа (2, 45-48). Другие полагают, что отсутствие материально выраженного падежного аффикса еще не является достаточным основанием для выделения особой нулевой падежной формы и должно подкрепляться наличием у неоформленного имени значения настолько конкретного, чтобы его (значение) можно было считать соотносимым со значением других падежей. Так, например, об этом говорит Н. А. Сыромятников (3, 276). На этих же позициях, видимо, стоит и В. А. Аврорин: «Вообще-то я не против применения термина «нулевая форма» и даже не стал бы возражать против связанных с ним терминов «нулевой аффикс» или «нулевое окончание», когда речь идет об условном обозначении таких случаев, в которых то или иное грамматическое значение выражено отсутствием формальной морфемы» (3, 211). И по моему мнению, первая точка зрения не находит достаточного подтверждения даже в материале тех алтайских языков, при анализе которых она возникла.

Дело в том, что, хотя имя существительное без падежного аффикса во всех алтайских языках чаще всего является подлежащим, оно так же регулярно и закономерно может быть и другим членом предложения. В турецком языке, например, имя без падежного аффикса может быть в предложении подлежащим, прямым дополнением, обстоятельством времени, определением (1, 83-84).

Учитывая эти факты, пришлось бы говорить не только о нулевом именительном падеже, но и о нулевом винительном, нулевом родительном, нулевом местном и т.д. Не чем иным, как отражением этих фактов являются термины «неоформленный винительный», «неоформленный родительный», принятые, в частности, в монголистике.

Что касается корейского имени существительного, то оно отличается в области склонения от имен других алтайских языков (кроме японского) только тем, что в форме именительного падежа на его основу наращивается падежный аффикс -и/-га ( — после основы с согласной финалью и —га — после основы с гласной финалью). Как и в других алтайских языках, имя без падежного аффикса может употребляться в предложении в функции различных падежей, в том числе и в, функции именительного. Приведем примеры:

а) неоформленное имя — подлежащее: Чɔнъгɔчжанъ-есɔ нын кичха ттɔнанын сори-га тыллинда (ЛК, 66) ‘Со станции доносится шум отходящего поезда’ (букв, ‘шум поезд отправляющийся’); Чагын ɔмɔни ттэдынын сори-е ɔди чал су-га иссɔлчжи (ЛК, 54) ‘Разве тут уснешь, когда маленькая мама шумит’;

б) неоформленное имя — прямое дополнение: пат мэдɔн сарамдыр ын… (ЛК, 35) ‘люди, занимавшиеся прополкой суходольного поля’ (букв, ‘половшие суходольное поле’); Ури конъчжанъ кугйɔнъхаго калкка (ЛК, 78) ‘Посмотрим нашу фабрику и пойдем, что ли?’;

в) неоформленное имя — определение: Кы-ый чиб ын паро сведыги чип ква иус-ийɔтта (ЛК, 39) ‘Ее дом был как раз по соседству с доком Сведыги’; ɔмɔм илккун паб ын ɔттɔкхе твейɔссо (ЛК, 53) ‘Мать, как там с обедом /для/ работников?’

Возможно также употребление имени бее падежного аффикса в функции косвенного дополнения и различного рода обстоятельств (4, 169-173).

Таким образом, и факты корейского языка подтверждают, что какого-либо определенного (отличного от других падежных словоформ) значения или функции именная форма, не осложненная падежным аффиксом, не несет. Она может иметь различные синтаксические функции, как правило, те же, что и формы с падежным аффиксом. Поэтому вряд ли было бы логично считать, что она входит в парадигму падежного словоизменения как какая-то исходная форма, противопоставленная другим словоформам своим значением и функцией. И было бы совсем неверно называть ее формой основного падежа. (Я полностью разделяю точку зрения Н. А. Сыромятникова (3). Видимо, целесообразнее квалифицировать ее как такую форму, которая стоит за пределами падежной парадигмы и, следовательно, не является падежной. Но в этом случае надо определить ее истинную синтаксическую нагрузку. Мне кажется, что дело обстоит следующим образом.

Падежные аффиксы в корейском языке, кроме указания на синтаксическую функцию имени имеют еще и другое назначение. Они актуализируют предмет мысли, выраженный именем, а именно: закономерно появляясь после имен, обозначающих предметы, они указывают, что внимание говорящего сосредоточивается на этих предметах. Ср. два предложения. взятых из диалога: Пɔлссɔ чɔмсис-ыл чиɔ-е (ЛК, 59) ‘Ты уже готовишь обед?’ и На чɔмсим мɔкко окке (ЛК, 62) ‘Я приду после обеда’ (букв, ‘съев обед’)» Особенно хорошо видна эта функция падежных окончаний, когда они следуют после аффикса недостаточного инфинитива —чи в составе отрицательной формы предикатива. Так, недостаточный инфинитив в приведенном ниже примере принимает окончание винительного падежа —рыл, поскольку отрицание является категорическим ɔдум сог-есɔнын хыйн пхадо-га нɔмилкдринын тэхэ-га пхйɔлчхйɔиссыл ппун кы ве-е н амугɔт то поичжи-рыл анатта (ЧМ, 1955, № 5, 64) ‘Во тьме простиралось только огромное море, покрытое белыми бурунами, и кроме этого ничего не было видно’.

Таким образом, падежной формой имени выражаются два синтаксических значения — синтаксическое отношение к другим словам и указание на актуализацию. В противоположность падежной непадежная форма нейтральна к обозначению синтаксического отношения. Синтаксическое отношение к другим словам выражается иными средствами: определенной синтаксической позицией непадежной формы и интонацией. Следовательно, оппозиция падежной и непадежной формы имени идет по линии наличия или отсутствия актуализации, а если так, то непадежная форма может считаться нулевой, но по совершенно другим основаниям, — подобно тому, как безусловно нулевой является форма единственного числа имени при материальном выражении в языке только множественного числа. Кстати сказать, при таком рассмотрении совершенно снимается проблема факультативности падежных аффиксов.

Литература

  1. Кононов А.Н., Грамматика современного турецкого литературного языка, М. — Л., 1956.
    2. Морфологическая структура слова в языках различных типов, М. — Л., 1963.
    3. Морфологическая типология и проблемы классификации языков, М. — Л., 1965.
    4. Чосɔно муннɔп, I, ɔымрон, хйɔнътхэрон, Пхйɔнъянъ, 1960.

Литература

Ли Гийɔнъ, кохянъ, Пхйɔнъянъ, 1956.
ЧМ — журн. «Чосɔн мунхак», Пхйɔнъянъ


Л. Б. Никольский

К ИНТЕРПРЕТАЦИИ СЛУЧАЕВ ОТСУТСТВИЯ ПАДЕЖНЫХ МОРФЕМ В КОРЕЙСКОЙ ЯЗЫКЕ

(Исследования по восточной филологии. — М., 1972)


 

http://www.philology.ru/linguistics4/nikolsky-72.htm