Лингвистические особенности номинации праздников Православной церкви в русском и болгарском языках

Номинация праздников Православной Церкви в славянских языках по общеизвестным причинам вызывает в последнее время интерес как у носителей этих языков, не являющихся специалистами в области лингвистики, культурологии, фольклора, так и у исследователей вышеупомянутых областей. Изучением наименований церковных праздников в языке занимались и занимаются как отечественные (В. Н. Топоров, В. М. Живов, С. М. Толстая, А. Д. Шмелев, И. В. Бугаева), так и зарубежные (П. Чеснокова и др.) исследователи, обращение к работам которых необходимо для дальнейших исследований в данной этнолингвистической области.

Название раздела литургической науки, изучающего историю возникновения, становления и дальнейшую судьбу церковных праздников — эортология (от греч. эортэ — праздник), — дает возможность образовать от этого термина в свою очередь термин эортоним, непосредственно имя собственное, обозначающее церковный праздник (такая звуковая транскрипция на основе русской богословской традиции предлагается И. В. Бугаевой взамен термина геортоним, используемого, например, П. Чесноковой). Итак, под эортонимом мы понимаем имя собственное, обозначающее тот или иной церковный праздник [1].

Практически каждый день в календаре Православной Церкви (как Русской, так и Болгарской) отмечен одним или несколькими праздниками, которые определенным образом классифицируются в литургической науке. Вначале мы хотели бы вкратце описать эту классификацию и привести как русское, так и болгарское наименование каждого дающегося в качестве примера праздника.

Итак, первый тип праздников называется воспоминания — дни, в которые Церковь вспоминает то или иное событие Священной Истории. Это Пасха (болг. Великден), Рождество (болг. Коледа) и др. Второй тип праздников — памяти, т. е. дни, в которые Церковь вспоминает своих святых (например, русск. Свт. Николай — болг. Никулден) [2].

Помимо этого все праздники подразделяются на Господские (русск. Крещение, болг. Богоявление), Богородичные (русск. Благовещение — болг. Благовещение), Предтечевы праздники (русск. Рождество Иоанна Предтечи — болг. Йоановден) и праздники в честь святых (русск. мученик Антипа — болг. мъченик Антипа) [3].

Согласно Типикону (или Уставу, согласно которому совершаются церковные службы), все праздники также делятся на великие (русск. свв. Петр и Павел — болг. св. Петър и Павел), средние (русск. св. Лука — болг. св. Лука) и малые (русск. св. Агафон — болг. св. Агатон). 47-я глава Типикона «О знамениях праздников месяцеслова» начинается такими словами: «Подобает ведати, яко праздницы разделени суть на великие, средние и малые». Все праздники в Типиконе имеют знаки, которые соответствуют разным типам службы [4].

Календарь разделяет также подвижные (русск. Троица — болг. Петдесетница) и неподвижные (русск. Крестовоздвижение — болг. Кръстовден) праздники [5].

Системное описание разряда имен собственных, обозначающих праздники, невозможно без учета состояния сакрального ономастикона и употребления его единиц носителями языка; данное исследование предполагает использование методов как синхронного, так и диахронического анализа. Иными словами, при анализе бытовых наименований церковных праздников мы обращаемся и к современному состоянию русского и болгарского ономастикона, и к ономастической системе более раннего исторического периода обоих языков. Такой характер используемого метода исследования обусловлен следующими факторами:

1) системный анализ эортонимов обязательно подразумевает обращение исследователя к источникам различных временных периодов; эта особенность объясняется самой историей появления такого рода номинаций: в письменном виде они изначально фиксируются в церковном календаре, являющемся, таким образом, самым первым и ранним источником праздничных наименований во всех языках. Календарь (или месяцеслов) во множестве разновидностей существовал с самых древних веков христианства. Уже во II в. н. э. спутники священномученика Игнатия, пострадавшего в Риме, говорят: «Мы отметили для вас день и год (его) кончины» [6]. Современная литургическая наука располагает несколькими древними восточными календарями с VII по X в., обнаруженными в составе различных рукописей евангелий и апостолов. Таким образом, и месяцеслов Русской, и месяцеслов Болгарской Православных Церквей изначально восходят к византийскому месяцеслову. Как русские, так и болгарские календарные наименования, будучи заимствованными из греческого языка, повторяют основную структуру греческих номинаций, являясь калькой. Так, греческому наименованию дня кончины ап. Иоанна Богослова Ή Μετάστασις του Ιωάννου Θεολόγου в русском календаре соответствует Преставление ап. и ев. Иоанна Богослова, а в болгарском — Успение на св. ап. и ев. Йоан Богослов [7]. Однако, со времени прославления в обеих славянских церквах собственных святых, в соответствующих календарях возникают новые номинации, формула которых, правда, остается прежней — в основе своей повторяющей греческую (Преставление прп. Сергия, игумена Радонежского, всея России чудотворца; Успение на св. Йоан Рилски) [8]. Таким образом, говоря о календарных эортонимах, мы не можем учитывать лишь один временной пласт. Несмотря на то что данное исследование будет опираться, безусловно, на тот календарный материал, который предоставляют русский и болгарский месяцесловы современного издания, не следует забывать об оригинальных греческих номинациях, обращение к которым уже в какой-то степени предполагает использование диахронического метода;

2) особенность бытовых номинаций церковных праздников, являющихся основным объектом данного анализа, — в том, что, появившись в обиходной речи одновременно с укоренением в народном сознании соответствующих календарных наименований, они проходят самостоятельный путь развития с момента своего возникновения до наших дней. Система известным образом влияет как на восприятие уже существующих имен, так и на создание новых. В каждый исторический период система обладает внутренним равновесием и взаимно обусловленной «ценностью» составляющих ее компонентов. В то же время система непрерывно меняется и преобразуется. Особенно усиливаются эти процессы при сменах этнического и языкового состава населения данной территории, при смене идеологических, политических влияний и т. д. [9]. Активизация или же, напротив, ограниченность употребления эортонимов отражают социальные, политические, идеологические изменения в обществе. Особенно это заметно на примере семидесятилетнего периода истории России в XX в., когда агионимы крайне редко встречались в текстах разных стилей и жанров [10]. Своевременность же данного исследования, на наш взгляд, заключается в том, что его результаты дадут нам возможность установить некоторые общие или отличные друг от друга черты русской и болгарской языковых картин мира.

Таким образом, анализируя систему наименований церковных праздников, исследователь, на наш взгляд, должен рассматривать каждую из изучаемых им номинаций в неограниченном временном пространстве. Это предоставит нам возможность наиболее полного исследования русских и болгарских эортонимов. Следуя данному принципу, мы будем приводить в дальнейшем примеры бытовых номинаций различных исторических периодов как русского, так и болгарского языков.

Источниками календарных наименований являются календари Русской и Болгарской Православных Церквей, а источниками бытовых (обиходных) номинаций — толковые словари русского и болгарского языков, художественная литература, язык светских и церковных СМИ, данные полевых исследований, художественная литература, разговорная речь.

Отметим, что все эортонимы, приведенные нами выше в качестве примеров — как русские, так и болгарские, — описываются нами в своем редуцированном виде (по сравнению с аналогичными номинациями календарей), так как именно редукция наименования демонстрирует свойственную тому или иному языку уникальность построения номинативной формулы эортонима. Термин «редукция», получивший широкое распространение в фонетике, начинает использоваться и в ономастике в тех случаях, когда речь заходит о сокращении наименований [11]. Редуцированный вариант эортонима — это та его разновидность, которая встречается в разговорно-бытовой речи носителя языка. Напротив, отсутствие редукции мы увидим в праздничных наименованиях, предлагаемых церковными календарями Русской и Болгарской Православных Церквей. Месяцесловы предлагают нам наименования, появившиеся в искусственно созданных условиях, так как данные номинации являются формами не русского и не болгарского, а древнецерковнославянского языка (возможно, в данном случае было бы уместнее использовать термин «старославянский язык», однако, принимая во внимание особенности истории его развития и имея целью обратить внимание на оба славянских языка одновременно, мы оперируем более «общим» термином, что позволит в данном случае более четко отделить календарные наименования от обиходных). В бытовом употреблении имена подвергались различным перестройкам — происходила постоянная адаптация имен в живой речи к тому говору, в который они попадали. В то же время литературный язык, со своими наддиалектными формами, иногда распоряжается такого рода номинациями по-своему. Таким образом, мы получаем право говорить о трех формах эортонимов — церковной (календарной), народной (бытовой, обиходной) и литературной [12]. Правда, последняя разновидность номинаций встречается весьма редко.

По общеизвестным причинам полные календарные наименования и в русском, и в болгарском языках являются кальками греческих названий, и, следовательно, существенной разницы в построении русской и болгарской номинативных формул мы здесь наблюдать не можем. Поэтому, имея целью изучение именно особенностей номинации эортонимов в русском и болгарском языках, мы и далее будем обращать особое внимание именно на редуцированные варианты наименований. Тем не менее, поскольку сопоставление вариантов номинации в обязательном порядке требует обращения к календарной формуле как своеобразному «первоисточнику», то при анализе структурных модификаций и особенностей функционирования русских и болгарских эортонимов в православной и светской среде мы непременно будем говорить и о полных календарных наименованиях. Однако непосредственным объектом анализа являются именно так называемые обиходные эортонимы — бытовые номинации церковных праздников в живой речи носителей болгарского и русского языков.

Структурным ядром в формулах русских обиходных редуцированных наименований Господских и Богородичных праздников чаще всего являются отглагольные существительные, которые обозначают событие, явившееся причиной установления праздника [13]. Что касается аналогичных болгарских наименований, то в некоторых случаях употребление в их структуре отглагольных существительных также встречается (и даже часто совпадает с русскими): сретение (русск. Сретение — болг. Сретение), крещение (русск. Крещение — болг. Богоявление). Однако в болгарском языке обиходной нормой часто является не калька с греческого языка, а существительное, не образованное от глагола, или даже атрибутивная конструкция. Так, русскому редуцированному эортониму Вознесение соответствует болгарский Спасовден. Несмотря на наличие в языке варианта номинации Възнесение, Спасовден — единственный вариант, встречающийся во всех толковых словарях болгарского языка, и именно его дает Л. Андрейчин в «Болгарском толковом словаре» (вариант Възнесение в словарной статье даже не упоминается). Пример — использование данного наименования в болгарской светской литературе: название стихотворения Лайлы Нощта преди Спасовден; ще се вдигне и ще си отиде на небето … на той същия, утрешния ден — Спасовден [14]. Примеры болгарских эортонимов в виде атрибутивных сочетаний мы можем встретить, например, при наименовании двух богородичных праздников: русским разговорным наименованиям, имеющим в своем составе отглагольное существительное (Введение/Введение во храм и Успение), соответствуют болгарские обиходные варианты Малка Богородица и Голяма Богородица. Наименование первого праздника с отглагольным существительным (Рождество на Пресветата Богородица) встречается только в календаре («Толковый словарь болгарского языка» под ред. Ст. Младенова дает лишь одно наименование — Малка Богородица). См. примеры: На Малка Богородица дойдоха и съселяни от родното му място Калиманица, останало под водите на язовир «Огоста». На 8 септемврий (малка Богородица) и храмов празник на монастира се извършва тържествен молебен, литийно шествие с Чудотворната икона [15].

Во втором случае разговорный язык располагает двумя вариантами: редуцированным Успение и атрибутивной конструкцией Голяма Богородица. Однако употребление второго варианта номинации встречается гораздо чаще: Нашата сватба беше на Голяма Богородица. На Голяма Богородица бях на Роженския манастир. Там се молих дълго да се науча да преценявам реално силите си.

Интересен пример народной приметы: Между двете Богородици овчото мляко е най-гъсто. Под «двумя Богородицами» подразумеваются два двунадесятых праздника — иначе говоря, происходит редуцирование номинации до однокомпонентной модели без атрибутива. И такой тип редукции, и вышеупомянутые атрибутивные конструкции свидетельствуют о существенных различиях между некоторыми болгарскими и русскими редуцированными наименованиями.

Итак, вопрос о типологии редукции эортонимов в обоих языках представляется весьма интересным. В данной работе речь пойдет лишь о некоторых типах редукции, которые, на наш взгляд, являются наиболее распространенными в настоящее время.

Значительная часть наименований господских и богородичных праздников как в русской, так и болгарской речи используется без дополнительных дифференциаторов. Например: русск. До Рождества еще без малого месяц [16] — ср. болг. Вече замирисва на Коледа!; русск. На Сретение зима с летом встретилась. — болг. На Сретение зимата и лятото се срещат [17]; русск. На Вознесенье пекли у нас лесенки из теста — «Христовы лесенки» — и ели их осторожно, перекрестясь [18]. — болг. Тази година Спасовден е на първи юни [19]; русск. Вроде, и с дачи специально вернулись, чтобы на Преображение в церковь сходить, а все равно так получилось, что только к концу службы и добрались до храма [20] — болг. Празникът Преображение разкрива пред нас славата на създаденото от Бога творение [21]. Ядерные слова в календарном наименовании этих праздников при редукции в устной речи подверглись онимизации и сами превратились в самостоятельный оним: ср. русск. календарн. Рождество Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа — устн. Рождество, календарн. Сретение Господа нашего Иисуса Христа — устн. Сретение, календарн. Преображение Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа — устн. Преображение. Болгарские календарные и устные наименования будут соответствовать русским практически полностью.

Такой тип редукции очень распространен при номинации великих праздников в обоих языках, однако не всегда возможен. В данной работе мы упомянем только об одном случае, когда календарное наименование в устной речи сокращается не до одного слова, а до двухкомпонентной модели. Речь идет о празднике, обозначаемом в церковном календаре как Рождество Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии (болгарское наименование соответствует почти полностью); в Типиконе этот праздник, как и все великие праздники, имеет знак «крест окружен» [22]. Наименование данного праздника представлено в русской разговорно-бытовой речи эортонимом Рождество Богородицы, а в болгарской — атрибутивным, но также двухкомпонентным сочетанием Малка Богородица. Но если в русском языке причиной возникновения такого «осложненного» варианта номинации послужило стремление избежать нежелательной омонимии с эортонимом Рождество, обозначающим праздник Христова Рождества, то подобную ситуацию в болгарском языке объяснить сложнее, так как праздник Рождества Христова обозначается здесь эортонимом Коледа.

Итак, на основании вышесказанного мы можем предположить, что в ряде случаев, когда ядром номинации господского или богородичного праздника является отглагольное существительное, обе формулы — и календарная, и обиходная — в русском и болгарских языках практически совпадают. Иными словами, эортонимы такого типа редуцируются по одному образцу.

Однако очень часто номинативная формула болгарского разговорно-обиходного эортонима имеет структуру, отличную от структуры аналогичного русского редуцированного разговорного варианта номинации: так, русскому редуцированному эортониму Крестовоздвижение (ранее чаще употреблялась форма Воздвижение или Вздвиженье) соответствует болгарский Кръстовден, где структурным ядром является имя-апеллятив ден с темпоральной семантикой, не несущее информативной нагрузки и не выполняющее дифференцирующую функцию. Именно это существительное является наиболее частотным в составе формулы разговорного наименования церковного праздника в болгарском языке. Образованная таким образом атрибутивная конструкция является очень распространенным обиходным вариантом эортонима. См. примеры: русск. Я верю, если вы от всей души попросите у Бога помощи, то поправитесь; тем более завтра такой праздник Крестовоздвижение… а на второй день после освящения этого храма постановили праздновать Воздвижение Креста Господня, то есть Крестовоздвижение [23]; Какой праздник празднуется 27 сентября? — Крестовоздвиженье [24]; и болг. От Кръстовден … може да започне сеитбата на зимните житни култури [25].

Такая атрибутивная конструкция встречается и в русских эортонимах, обозначающих господские праздники, но гораздо реже: Троицын день, Духов день, Сустретьев день (в последнем случае мы имеем дело с диалектной формой наименования праздника Сретения, представленной в сборнике «Домоводство-2»). Что касается подобных русских наименований богородичных праздников, то сохранились они, вероятно, исключительно в диалектах или в составе немногочисленных фразеологизмов.

Гораздо чаще совпадение русской и болгарской номинативных форм наблюдается при обозначении праздников-памятей, в том случае когда околоядерный компонент представляется притяжательным прилагательным, образованным от имени собственного: ср. русск. Дожидайся Юрьева дня, когда рак свистнет; Коли Дмитриев день по снегу, то и Святая по снегу и болг. На Атанасовден св. Атанас дава хубаво време за сеитбата на царевицата, овеса и просото. А на Георгьовден св. Георги се старае да изхрани овцете и засилва растежа на тревата. Однако, несмотря на такое совпадение структуры эортонимов при разговорно-бытовой редукции, мы не можем говорить здесь об абсолютно идентичных языковых ситуациях: русские составные наименования «притяжательное прилагательное от имени собственного + апеллятив день» практически никогда не встречаются в современной разговорной речи; вместо этого полная календарная форма заменяется на предложно-падежную модель «на + В. п.»: У моего папы именины на Георгия Победоносца. А у крестника — на Дмитрия Прилуцкого; номинативная форма Николин день встречается, но является скорее исключением из правила и употребляется реже, чем предложно-падежная конструкция: У них сын родился прямо-таки на Николин день. Наверное, Коленькой назовут и На святителя Николая я зачет принимать не буду.

Ср. болг. Днес празнуваме Гергьовден и Деня на Българската армия [26] или Днес е Атанасовден, в който се почита паметта на св. Атанасий Велики [27]; именно такой тип редукции обоих эортонимов доминирует в языке болгарских СМИ и разговорной речи.

Различные типы редукций могут привести к возникновению неточностей при наименовании праздника, которые иногда влекут за собой совпадение двух неинвариантных эортонимов в одной номинации. В данной статье мы хотели бы коснуться одного такого случая — на примере двух русских эортонимов: День/Праздник св. Троицы (Пятидесятницы) и День св. Духа.

В репринтном издании 1835 г. «О Великих Господских и Богородичных праздниках» [28] говорится: Праздник Пятидесятницы совершается Церковью в пятидесятый день, считая с первого — Пасхи, откуда и название его происходит, в воспоминание сошествия Св. Духа на апостолов…; почему праздник сей назывался и называется еще Духовым днем, или Праздником Сошествия Св. Духа. Называется он также Троицыным днем, или Праздником Пресвятой Троицы. Здесь нам встречается еще не упоминаемый выше тип редукции, когда внутри редуцированной формы ключевое слово не сохраняется, а заменяется другим существительным. Несмотря на то что днем Святой Троицы в церковном календаре именуется седьмое воскресенье после Пасхи, а днем Святого Духа, или Духовым днем, называется следующий день — понедельник, в упомянутом издании Духов день становится одной из редуцированных форм номинации праздника Троицы.

Однако чаще все-таки Духов день является редукцией наименования именно праздника дня Святого Духа: На Троицу завтра красный денек будет. А на Духов День, попомни вот, замутится [29].

Интересно и то, что наименование праздника Св. Троицы в болгарском языке представляется композитом Петдесетница гораздо чаще, чем генетивной конструкцией Ден на Света Троица: в календарях Болгарской Церкви второй вариант наименования допускается скорее в качестве пояснения к названию праздника (ср. русск. День Св. Троицы. Пятидесятница и болг. Петдесетница (Ден на Света Троица); несмотря на присутствие в разговорно-бытовом языке эортонима-однокомпонентной модели Троица, толковый словарь Л. Андрейчина при этом приводит только первый вариант — Петдесетница, и ничего не говорит о втором варианте номинации. Впрочем, учитывая географическую и этнографическую близость болгарской культуры к греческой, такое положение дел представляется вполне закономерным.

Итак, данный краткий обзор, являющийся началом сопоставительного исследования номинации церковных праздников в болгарском и русском языках, позволяет сделать следующие выводы.

Система номинации церковных праздников в обоих языках представлена разнообразными по своей форме и структуре наименованиями — эортонимами, которые, являясь одной из составляющих частей христианского сакрального ономастикона, становятся отражением религиозной языковой картины мира. Эортонимы подразделяются на три типа: календарные, народные и литературные. В то же время и народные, и литературные наименования, будучи вторичными по своему происхождению по отношению к календарным, рассматриваются нами в противопоставлении номинациям месяцеслова. И народные, и литературные номинации мы характеризуем как бытовые или обиходные эортонимы — в отличие от праздничных наименований церковных календарей Русской и Болгарской Православных Церквей, которые называем календарными номинациями.

Все типы номинаций рассматриваются нами в диахроническом аспекте.

Проведенный краткий структурно-семантический анализ именной формулы эортонимов позволяет нам выделить несколько основных типов формульной редукции номинации праздников. В дальнейшем хотелось бы рассмотреть и сопоставить все возможные редуцированные формулы (к примеру, особенности замены в русском языке полной формы наименования праздника на предложную модель «на + В. п.» (на Рождество) и аналогичное по значению сочетание предлога през с редуцированной или синонимичной формой в болгарском языке) и представить максимальное количество существующих обиходных номинаций обоих языков, а также редуцированных формул номинации икон.

Мы надеемся, что описание наименований церковных праздников, их структуры, особенностей употребления полных и редуцированных форм, а также народных названий даст материал для сопоставления русской и болгарской лексики в новом контексте, так как впервые эортонимы как болгарского, так и русского языков становятся объектом системного анализа в сравнительном аспекте.

 

 

Примечания

1. Бугаева И. В. Агионимы в православной среде: семантический анализ. М., 2007.

2. Архиепископ Сергий (Спасский). Полный месяцеслов Востока. Восточная агиология (репринтное издание 1901 г.). М., 1997. Т. 1.

3. Полный православный богословский энциклопедический словарь (репринтное издание). М., 1992. Т. 2.

4. Типикон (репринтное издание 1904 г.). М., 1992.

5. Православный церковный календарь. М., 2008.

6. Архиепископ Сергий (Спасский). Полный месяцеслов Востока… С. 8.

7. Έορτολόγιο. А., 1996; Православный церковный календарь. С. 99; Пра вославен календар. София, 2008. С. 23.

8. Православный церковный календарь. С. 105; Православен календар. С. 28.

9. Суперанская А. В. Общая теория имени собственного. Изд. 3-е, испр., доп. М., 2009.

10. Бугаева И. В. Агионимы в православной среде. С. 5.

11. Там же.

12. Подольская Н. В., Суперанская А. В. и др. Теория и методика ономастических исследований. М., 1986.

13. Бугаева И. В. Агионимы в православной среде. С. 91.

14. Елин Пелин. Спасова могила: Разкази. София, 1971.

15. Материал интернет-сайта «Рождество Богородично» http://artmontana.hit.bg/

16. Никифоров-Волгин В. А. Серебряная метель. Дорожный посох. М., 1992.

17. Даль В. И. Пословицы русского народа. М., 1984. Т. 2.

18. Шмелев И. С. Лето Господне. М., 1991.

19. Народный календарь. М., 1988.

20. Коняев Н. М. Преображение: Рассказы. СПб., 2001.

21. Материал сайта http://www.pravoslavieto.com/calendar/feasts/08.06_Preobrazhenie_slova.htm.

22. Типикон. С. 55.

23. Чарская Л. А. Капитан Бонд // Чарская Л. А. Собр. соч.: В 5 т. М., 2008.

24. Записано в 2009 г. Информанты — студенты Православного Св.-Тихоновского гуманитарного университета (г. Москва).

25. Народный календарь.

26. Материал сайта News.Plovdiv24.bg (от 06.05.2008).

27. Там же.

28. О Великих Господских и Богородичных праздниках (репринтное издание 1835 г.). Киев, 1990.

29. Шмелев И. С. Лето Господне… С. 115.


Е. Ю. Терентьева

ЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ НОМИНАЦИИ ПРАЗДНИКОВ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ В РУССКОМ И БОЛГАРСКОМ ЯЗЫКАХ

(Славянский альманах 2009. — М., 2010. — С. 246-257)


http://www.philology.ru/linguistics2/terentyeva-10.htm