О чем говорят японские палиндромы

Термин «палиндром», как известно, восходит к корням греческого происхождения — palin (обратный) и dromos (путь) и служит для обозначения слов, фраз или предложений, которые могут быть прочитаны одинаково с начала до конца и наоборот. Палиндром определяют как «перевертень», т. е. текст, одинаково читающийся от начала к концу и от конца к началу (А роза упала на лапу Азора, А. Фет). (См. [Советский энциклопедический словарь. М., 1979: 996]).

Японское наиболее близкое соответствие «палиндрому» — кайбунъ. Записываемый двумя иероглифами этот бином состоит из двух морфем китайского происхождения: этимологически первая морфема имеет значение «вращение, вращать, вращаться», а вторая — «текст, предложение, письмо».

В таких языках как русский (см. пример выше), английский (A Santa lived as a devil at NASA), финский (Saippuakauppias «торговец мылом») и др. мы видим, что в процессе переворачивания роль основных «кирпичиков» отводится звукам речи, реже — буквам. И в таких случаях говорить о некой звуковой симметрии можно лишь с определенной долей условности: каждый отдельный звук речи имеет разные фазы артикуляции (экскурсия, выдержка и рекурсия), что делает его самого асимметричным в принципе. Этот акустический феномен хорошо иллюстрируют записи озвученных текстов на магнитную пленку, воспроизведенные в обратном направлении: по реверсированному звучанию довольно трудно или даже невозможно опознать исходные звучания.

В контексте рассматриваемой темы для нас важно то, к каким фонологическим единицам обращено языковое сознание природных носителей того или иного языка при создании палиндромов. В таких языках, как китайский, т. е. в собственно слоговых языках — по известной классификации В. Б. Касевича — процедуре переворачивания подвергаются слоги целиком (а не их инициали, централи или финали!), в языках же неслоговых наиболее важную роль играют отдельные звуки речи.

Что же происходит при создании японских палиндромов кайбунъ? Возьмем один из японских примеров: СИ-НА-МО.НЪ-ПА.НЪ МО РЭ-МО.НЪ-ПА.НЪ МО НА-СИ («-» соответствует слоговой границе, а «.» — границам между морами) «Нет ни хлеба с корицей, ни лимонного хлеба». Для носителей русского языка такая фраза вряд ли может быть воспринята как палиндром, да и трудно представить, чтобы кто-нибудь из природных носителей японского языка мог бы перевернуть ее в следующем виде:

*ИСАНОМНЪАПНЪОМЭРОМНЪАПНЪОМАНИС.

Мало того, что из этого получается совершенно бессмысленный набор звуков, он еще в корне нарушает правила фонотактики, свойственные японскому языку.

В этой связи уместно будет напомнить, что писал Е. Д. Поливанов (1930), подчеркивая цельность СГ-сочетаний в японском языке, их строгую предопределенность и ограниченность числа отдельных «слоговых звукосочетаний»: «[Они] легче поддаются учету языкового мышления… и представления отдельных слогов играют в японском языковом мышлении весьма значительную роль: звук сознается не сам по себе (а согласный, в виде нормы, и произноситься не может сам по себе в изоляции, то есть без следующего за ним гласного), а как один из элементов строго определенного слогопредставления» (см. Плетнер О. В., Поливанов Е. Д. Грамматика японского разговорного языка. М., 1930: 148).

Этот постулат как будто бы подтверждает и выше приведенный пример японского палиндрома: в нем неизменными остаются все структуры СГ, а конечнослоговой Нъ переходит из одного комплексного слога в другой (ср. представленный выше палиндром о хлебе с корицей).

Из этого и других примеров видно, что процесс палиндромизации в японском языке занимает некое промежуточное положение между русским (неслоговым) — с одной стороны, и китайским (слоговым) — с другой.

Фонологические особенности японского языка, проявляющиеся в языковых перевертнях, подтверждают ту точку зрения, согласно которой японский язык в рамках типологической фонологической классификации отнесен к несобственно слоговым языкам (Касевич В. Б., 1977, 1983): в палиндромах «переворачиванию» подвергаются не слоги или отдельные звуки речи, а минимальные ритмические единицы — моры. Рассмотрение текстов японских кайбунъ еще раз подтверждает функциональную значимость моры как единицы, сравнимой по своему статусу со слогом в собственно слоговых языках, а также ее более важную роль по сравнению со слогом и звуком речи в самом японском языке.

Синтаксические типы японских кайбунъ

  1. Простые предложения

1.0. Простые назывные (односоставные) предложения.

1.1. Отдельные слова (имена существительные): Си.нъ-бу.нъ-си ‘Газетная бумага’.

1.2. Назывные предложения, состоящие из имени и определения, выраженного «предикативным прилагательным»: Ку-са.й та.й-са-ку ‘Дурнопахнущие меры (контрмеры)’.

2.0. Простые (двухсоставные предложения).

2.1. С именным субъектным предикатом со связкой: Нэ-да.нъ мо на-ка-на-ка-на мо.нъ да нэ ‘Да и цена уж приличная!’.

2.2. Последовательность простых предложений с именным предикатом со связкой: Да-мэ да, са-да-мэ да! ‘Все — конец! Это судьба!’.

2.3. Простые предложения с глагольным предикатом: (1) Та-кэ-я-га я-кэ-та ‘Лавка бамбуковых изделий сгорела’, (2) (просубстантивные простые предложения с глагольным предикатом в категорическом наклонении) Да.нъ-да-нъ си.нъ-да.нъ да ‘Постепенно все же умер!’.

2.4. Простые предложения с «адъективным» предикатом: (1) Ё.й-ка? Та-та-ка-и ё! ‘Хорошо? Ну, в бой!’ (2) Ё-ку-на.й! На-ку ё! ‘Плохо! Плачь же!’

  1. Простые распространенные предложения: (1) Ка-ру.й ки-би.нъ-на ко-нэ-ко на.нъ-би-ки и-ру ка? ‘Сколько есть легких проворных котят?’, (2) Са-то-у/о И-кэ-да-со.у/о-ри у/о-со-да-кэ и-у/о то-са ‘Премьеры Сато и Икэда говорят только лживые слова!’.
  2. Сложные предложения

2.1. Сложносочиненные предложения: И-ра-ку ва ти мо ки-и-ро-но но-ро-и, ки-мо-ти ва ку-ра.й ‘В Ираке и кровь — что желтое проклятие, и настроение мрачное’.

2.2. Сложноподчиненные предложения с различными придаточными.

2.2.1. С определительным придаточным: И-су-ка-и-ни ки-та Та-ки-ни и-ка-су.й ‘У Таки, который пришел купить стул, опущение желудка’.

2.2.2. С придаточным причины: И-ру дакэ дэ да-ру.й ‘Только оттого, что нахожусь (здесь), чувствую слабость’.

2.2.3. С включенным субстантивированным придаточным: Да-рэ да? Ха-но у-и-тэ-ру тэ и-у но ва да-рэ да ‘Кто? Кто тот, кто говорит, что (это) оскомину вызывает?’

2.2.4. С условным придаточным: Ё-ва.й на-ра, я-ра-на.й ва ё! ‘Если слаб, то уж не делай (этого)!’

 

Среди японских кайбунъ встречаются предложения всех коммуникативных типов.

3.1. Повествовательные предложения: И-на-мэ-на.й, и-на-мэ-на.й ‘Не могу отрицать. Не могу отрицать’.

3.1.1. Повествовательные предложения с конечными экспрессивными частицами: Ва-ру-э ка-э-ру ва! ‘Я возвращаюсь в Вару!’ (в данном примере использована частица ВА, свойственная женской речи).

3.2. Вопросительные предложения: (1) Ва.й, на.нъ-ка ва-ка.нъ-на.й ка ва? ‘Ой, что-то непонятно?’, (2) На-нъ да ка? Ва-ка-ру ка? Ва-ка.й да.нъ-на! ‘Что это? Понял? Молодой господин!’, (3) На-ка-но да.нъ-си ва си.нъ-да но ка на? ‘Что средний сын действительно умер?’

3.3. Побудительные предложения: (1) Кэ.й-са-цу са и-кэ! ‘Полиция вперед!’, (2) Вай, наканай ва! ‘Ой, да не плачь!’, (3) Э ка-ки, дзу то дзу ка-ки-ка-э! ‘Нарисуй рисунок, цифры и график перепиши!’

Рассмотрение приведенных выше синтаксических и коммуникативных типов японских кайбунъ демонстрирует большое разнообразие этих специфических текстов, которые в достаточной мере отображают синтаксико-коммуникативные типы, встречающиеся в «обычных» японских предложениях.

Кроме именных субъектных сказуемых со связкой (часто нулевой) в японских палиндромах много «адъективных» и глагольных предикатов в настояще-будущем времени, в прошедшем времени, в положительной и отрицательной форме, выражающих утверждение, повеление или вопрос.

Следует добавить, что предикаты в кайбунъ часто дополняются экспрессивными частицами: са (сару дэмо модэру са ‘Хоть и обезьяна, а ведь модель!’), кай (вопросительно-эмоционально окрашенная частица, свойственная мужской речи — и-ка, и-сэ.й-но и-сэ.й ка.й ‘Нижеследующее — это особенности другой звезды что-ли?’, ё (ё-да.нъ мо ру-су-ни су-ру мо.нъ-да ё ‘Отложим продолжение разговора на то время, когда никого не будет дома!’), на (на.нъ-ра си-ра.нъ-на! ‘Ничего не знаю!’), нэ (см. пример в 2.1).

Итак, заключая, можно сказать, что рассмотренные тексты японских кайбунъ отражают фонологические, лексические, грамматические и синтаксические особенности японского языка в достаточной мере, несмотря на то, что правила их создания накладывают существенные ограничения на выбор всех компонентов текстов.

В. В. Рыбин

О ЧЕМ ГОВОРЯТ ЯПОНСКИЕ ПАЛИНДРОМЫ? (Фонологические и грамматико-синтаксические особенности японских палиндромов)

(Проблемы типологии и общей лингвистики. — СПб., 2006. — С. 131-135)

Источник текста — сайт Института лингвистических исследований.