Язык бислама и проблемы его формирования (социолингвистическая характеристика)

Язык бислама является национальным языком Вануату, наряду с английским и французским языками. В настоящее время на Вануату распространено более 100 меланезийских языков, однако почти все население страны, численность которого составляет 189 тыс. чел. (по данным 1999 года), в качестве второго языка использует бислама. В последние годы появилась группа населения (численностью около 20 тыс. чел.), которая использует бислама в качестве первого языка. В основном это молодые люди, проживающие в столице Вануату г. Виле (на о. Эфате) и г. Санто (на о. Эспириту-Санто).

Активное развитие бислама как национального языка началось после 1980 г., когда была провозглашена независимость Вануату. Основными сферами, в которых в настоящее время используется бислама, являются политика и информирование о последних событиях. В частности, именно на нем ведутся дебаты в парламенте страны. В газетах Вануату имеются колонки на бислама, а местные радиостанции ведут на нем свои передачи [1]. В интернете активно функционирует крупный информационный портал «Tam Tam» (www.news.vu), в котором публикуется много материалов на бислама. В то же время книжная продукция на бислама пока еще довольно бедна. Крупнейшим письменным текстом, созданном на языке, является недавно завершенный полный перевод Библии.

Еще одной причиной, препятствующей становлению бислама в качестве полноценного литературного языка, является то, что он до сих пор не преподается в школах (обучение в них ведется на английском и французском языках). То же самое касается и многочисленных меланезийских языков Вануату. Впрочем, в последние годы предпринимаются пока еще робкие попытки ввести преподавание бислама и меланезийских языков в средней школе.

Язык бислама достаточно хорошо изучен. В последнее время были изданы его грамматики [2], учебники [3] и словари [4]. Большое количество книг и статей посвящено отдельным аспектам грамматики бислама, а также проблемам его формирования и функционирования [5].

На русском языке работ по бислама пока еще нет. В единственной монографии о креольских языках [6] его материалы не использованы.

Краткий грамматический очерк

Фонетика

В бислама имеется система из 5 гласных фонем, характерная для большого числа языков Океании:

Подъем Ряд
Передний Средний Задний
Верхний i   u
Средний e   o
Нижний   a  

Помимо этого, в бислама зафиксированы три дифтонга — [ai] (на письме обозначается как ae), [oi] (обозначается как oe) и [au] (обозначается как ao).

Система согласных насчитывается 18 фонем:

По способу образования По месту образования
Лабиальные Дентальные Палатальные Велярные Увулярные
Шумные Смычные Глухие
Звонкие
p
b
t
d
  k
g
 
Фрикативные Глухие
Звонкие
f
v
s
   
h
Аффрикаты Глухие   č      
Сонорные Назальные
Латеральные
Вибранты
Глайды
m

v

m
l
r
 

j

ŋ

 

 

В существующей графике [č] обозначается буквой j, [j] — буквой y или i, [ŋ] — сочетанием ng [7].

Акцентные и интонационные особенности бислама не изучены, хотя исследователи отмечают специфическую мелодическую интонацию в произношении носителей бислама, существенно отличающуюся от интонации неомеланезийского и неосоломоника. Возможно, это свидетельствует о наличии в бислама тональных противопоставлений.

Характерной чертой бислама является наличие в нем отдельных черт сингармонизма. Это касается, прежде всего, огласовки объектного суффикса —Vm, присоединяемого к основе глагола. Стандартной формой этого суффикса является —em, однако если в основе глагола представлен гласный [i], то он приобретает вид —im, если гласный [u], то данный суффикс звучит как —um, ср.

bon ‘гореть’ — bonem ‘жечь (что-л.)’,

но:

rid ‘читать’ — ridim ‘читать (что-л.)’

kuk ‘варить’ — kukum ‘варить (что-л.)’

Семантико-грамматическая характеристика

По своей грамматической структуре бислама является языком т.н. «океанийского» типа, для которого характерны следующие особенности:

  1. Преобладание аналитизма в образовании грамматических форм и словообразовании.
  2. Выражение грамматических значений при помощи предлогов и частиц (детерминантов).
  3. Формальная невыраженность частей речи.
  4. Факультативность использования некоторых грамматических показателей в том случае, когда граматическое значение понятно из контекста.
  5. Отсутствие некоторых грамматических категорий (рода, класса, лица).
  6. Наличие инклюзивных и эксклюзивных форм местоимений.
  7. Наличие большого числа фразеологизированных словосочетаний в лексике.

В ряде случаев в бислама можно обнаружить «упрощение» грамматической структуры сравнительно с другими океанийскими языками, однако в целом подобные изменения не являются существенными, и относительная простота грамматики бислама объясняется простотой типичной «океанийской» грамматики [8].

Существительное

Существительное в бислама не имеет категории падежа. Падежные значения выражаются при помощи предлогов, например: wetem studen ‘cо студентом’, from studen ‘из-за студента’.

Принадлежность выражается при помощи предлога blong, например: pikinini blong tija ‘ребенок учителя’.

Множественное число выражается при помощи препозитивной частицы ol, например: man ‘человек’ — ol man ‘люди’.

Прилагательное

Прилагательное может иметь обычную (определительную) и предикативную форму. Обычная форма образуется от предикативной путем прибавления суффикса —fala и используется в функции определения к существительному, например: bigfala sip ‘большой корабль’; gudfala ples ‘хорошее место’.

Предикативная форма используется в функции сказуемого, например: Mi glad ‘Я рад’.

Местоимение

В бислама имеюся следующие личные местоимения:

mi ‘я’

yu ‘ты’

hem ‘он, она, оно’

mifala ‘мы’

yumi ‘я и ты’

yufala ‘вы’

ol ‘они’

Притяжательные местоимения образуются от личных при помощи предлога blong, например: pren blong hem ‘его друг’, lanwis blong ol ‘их язык’.

Указательное местоимение:

ia (ya) ‘этот’, ‘тот’

Указательное местоимение ставится после определяемого слова, например:

vilis ia ‘эта деревня’

Предикативная частица

Предикативная частица i (ед. ч.) или oli (мн. ч.) ставится перед сказуемым, назависимо от того, чем оно выражено: существительным, прилагательным или глаголом, например:

Mifala i hanggre ‘Мы голодны’

Hem i bos ‘Он начальник’

Tija i ridim buk ‘Учитель читает книгу’

Ol man oli kukum raes ‘Люди варят рис’

Предикативные частицы i, oli не используются после местоимений mi ‘я’, yu ‘ты’ и yumi ‘я и ты’, например:

Mi glad tumas ‘Я очень рад’.

Глагол

Глагол в бислама не имеет специальных морфологических показателей, однако при его использовании в предложении добавляются предикативные частицы i или oli.

Для выражения видо-временных грамматических значений используются следующие частицы:

stap — обозначает действие, происходящее в настоящий момент (типа Present Continuous), ставится непосредственно перед глаголом, например: Hem i stap slip ‘Он спит (сейчас)’;

bin — обозначает действие происходившее в прошлом (типа Past Indefinite), ставится непосредственно перед глаголом, например: Mi bin katem frut long naef ‘Я резал плод ножом’; Misnari Milne i bin kam long aelan blong Nguna ‘Миссионер Милн прибыл на остров Нгуна’.

finis — обозначает завершенное действие в прошлом (типа Perfect), ставится после глагола, например: Ol studen oli ridim buk finis ‘Студенты (уже) прочитали книгу’;

bae — обозначает действие, которое произойдет в будущем (типа Future), ставится или в начале предложения, или перед предикативной частицей i, oli, например: Bae Lulu i katem kenu ‘Лулу будет изготавливать (букв. вырезать) каноэ’ или Ol studen bae oli ridim buk ‘Студенты прочитают книгу’.

Некоторые частицы выражают значения, близкие к модальным. Они также ставятся непосредственно перед глаголом:

save — обозначает возможность совершения действия (‘мочь’, ‘уметь’), например: Em i save kukum raes ‘Она умеет варить рис’;

mas — обозначает долженствование, необходимость совершения действия (‘должен’, ‘нужно’), например: Ol man oli mas slip ‘Люди должны поспать’.

Если грамматическое значение понятно из контекста, то видо-временные частицы могут опускаться, например:

Em i luk ‘Он смотрел’.

Отрицание в бислама выражается частицей no, которая ставится между предикативной частицей i, oli и глаголом (перед видо-временной частицей, если она имеется), например:

Tomson i no bin salem haos ‘Томсон не продал дом’;

Bae ol man oli no kukum raes ‘Люди не будут варить рис’.

Различаются переходные и непереходные глаголы. Переходные глаголы образуются от переходных при помощи суффикса -Vm (em, im, um) (см. выше), например:

Sera i stap rid ‘Сара читает’, но:

Sera i stap ridim buk ‘Сара читает книгу’.

Предлоги

В бислама имеется четыре предлога:

long — обозначает место (направление) (‘в’, ‘на’, ‘около’), а также предмет, при помощи которого осуществляется действие: Mi stap slip long haos ‘Я сплю в доме’; Hem i bin go long Kwinslan ‘Он поехал в Квинсленд’; Mi bin katem frut long naef ‘Я разрезал плод ножом’;

blong — обозначает принадлежность, а также лицо, в пользу которого осуществляется действие (‘для’): haus blong mi ‘мой дом’; Bae mi kuk blong you ‘Я сварю для тебя’;

wetem ‘с’ (кем-л.): Bae mi kam wetem yu ‘Я пойду с тобой’;

from ‘из-за’, ‘по причине’: from hem ‘из-за него’.

Артикль

Слово wan ‘один’ может использоваться в функции неопределенного артикля.

I gat wan foto blong hem ‘Есть (одна) его фотография’.

Синтаксис

Порядок слов в простом предложении — SVO (субъект — глагол — объект).

В вопросительных предложениях сохраняется тот же порядок слов, однако присутствует вопросительная интонация, например: Yu save ‘Ты знаешь’ — Yu save? ‘Ты знаешь?’.

Вопросительное слово обычно ставится в начале предложения, например: Wanem lanwis nao ol i yusum? ‘Какой язык они тогда использовали?’.

Придаточные предложения вводятся при помощи союзов:

blong ‘для того, чтобы’: Naef i nogud blong katem kenu ‘Нож не годится для того, чтобы вырезать каноэ’;

from ‘потому что, так как’: Papa blong mi i bin skul long Kwinslan from i no bin gat skul long ples ia ‘Мой отец учился в Квинсленде, так как здесь (в этом месте) не было школы’;

taem ‘когда’: Taem ol man ia oli kambak, oli bin joenem misnari ‘Когда эти люди вернулись, они присоединились к миссионеру’ и др.

Проблемы формирования бислама

Острова Новые Гебриды, на которых расположено государство Вануату, были открыты в 1606 г. испанским мореплавателем П. Киросом, посетившим о. Эспириту-Санто, который он принял за часть разыскиваемой в то время Terrae Australis. Затем на протяжении ста шестидесяти двух лет острова исчезли из поля зрения европейцев. Но в 1768 г. Новые Гебриды посетила экспедиция Л. Бугенвиля, а в 1774 г. на острова прибыли корабли Дж. Кука. С тех пор посещения островов европейскими мореплавателями стали обычным явлением. Тем не менее, активные контакты местного меланезийского населения и европейцев начались лишь с 1825 г., когда на островах были обнаружены рощи сандаловых деревьев. Начиная с 1864 г. многие жители Вануату вербовались или насильно увозились для работы на хлопковых плантациях в Квинсленде (Австралия) и на Фиджи, а позднее на Самоа. Наконец, начиная с 1850-х гг. на Новых Гебридах появляются первые европейские колонисты — французы и англичане. В 1906 г. острова были объявлены совместным владением (кондоминиумом) Англии и Франции. В 1980 г. была провозглашена независимость Вануату.

Название бислама (bislama, англ. Beach-la-mar, франц. biche-la-mar) восходит к французскому beche-de-mer ‘трепанг, морской огурец’, которое, в свою очередь, является заимствованием из португальского bicho do mar ‘то же’ [9]. Использование этого слова для названия англоязычного пиджина связано с тем, что сбор морского огурца был одним из основных занятий меланезийских рабочих, происходивших из различных племен и использовавших эту форму языка во время совместной работы.

Как полагают исследователи, язык-предок бислама, который носил название бич-ла-мар (Beach-la-Mar), иначе называемый также тихоокеанский пиджин (Pacific Pidgin English), сформировался в 1820-1860 гг. в южной части Тихого океана. В XIX в. бич-ла-мар использовался экипажами судов, посещавшими различные острова южной части Океании. В то время бытование этого языка было зафиксировано на различных островах этого региона, в т.ч. на о-вах Самоа, Ниуэ, Раротонга, Ротума, Маре (в архипелаге Луайоте) и др.

В настоящее время сохранилось четыре языка [10], являющихся прямыми потомками бич-ла-мар. Это:

1) бислама;

2) неосоломоник, или неосоломонийский пиджин (Pijin) (около 200 тыс. чел.) (Соломоновы острова);

3) неомеланезийский, или ток-писин (Tok Pisin) (Папуа — Новая Гвинея) (первый язык для 50 тыс. чел, второй — примерно для 2 млн. чел); в отличие от других языков — потомков бич-ла-мар — неомеланезийский подвергся влиянию полинезийских языков (в конце XIX в. многие завербованные рабочие из Новой Гвинеи работали не в австралийском Квинсленде, а на о-вах Самоа, принадлежавших тогда Германии), а также немецкого языка (окончательно формирование неомеланезийского произошло на о-вах Новая Британия и Новая Ирландия, которые в конце XIX — начале XX в. также принадлежали Германии);

4) креольский язык о-вов Торресова пролива, иначе называемый также брокен (Broken), или айлан ток (Ailan Tok) (около 10 тыс. чел.) [11].

Грамматические и лексические системы всех этих четырех языков возводятся непосредственно к бич-ла-мар (а не к английскому языку). Имеется ряд эксклюзивных изоглосс, общих именно для этих языков, например: *pikinini ‘ребенок’, *wokabaut ‘идти, ходить’, *pusi ‘кошка’, *save ‘знать’, *bagarap ‘ломать, портить’ и др.

Если все исследователи признают бич-ла-мар как источник сохранившихся и исчезнувших англоязычных тихоокеанских пиджинов, то насчет того, где именно и каким образом первоначально возник бич-ла-мар, полного единства нет. Так, Ф. Бейкер полагает, что источником бич-ла-мар был англоязычный пиджин, бытовавших на плантациях Нового Южного Уэльса (юг Австралии), который затем был перенесен в Квинсленд, где с ним и познакомились выходцы из Меланезии [12]. Однако уже в начале XX в. было установлено, что развитие бич-ла-мар на протяжение XIX в. было довольно сложным процессом, что было связано с активными миграциями его носителей [13]. В результате черты, характерные для различных вариантов тихоокеанского пиджина переносились порой на расстояние в несколько тысяч километров и входили в состав других его разновидностей. Окончательно, видимо, процесс формирования современных языков — потомков бич-ла-мар завершился лишь к концу XIX в. Связано это было с тем, что разные территории Океании в то время принадлежали разным государствам: Германии (Новая Гвинея и Самоа), Англии (Соломоновы острова, Фиджи), Франции (Новая Каледония) или, как Новые Гебриды, были совместным англо-французским владением, поэтому миграции жителей тех или иных территорий осуществлялись обычно на острова, принадлежавших одним и тем же европейским государствам. Так, первые рабочие из Новой Гвинеи прибыли в австралийский Квинсленд лишь в 1883 г., в то же время рабочих из Новых Гебрид и Соломоновых островов, до этого работавших в Квинсленде, стали вывозить на Самоа лишь с 1878 по 1885 г. По этой причине в конце 80-х гг. XIX в. начали формироваться две разновидности тихоокеанского пиджина: австралийская (в Квинсленде, на Соломоновых островах и Новых Гебридах) и новогвинейская (на Самоа и в Новой Гвинее). Это разделение сохраняется вплоть на нашего времени: в результате сейчас неомеланезийский (ток писин) противопоставляется бислама, неосоломонику и языку острововТорресова пролива.

Дискуссионным остается и вопрос о вкладе меланезийских языков в бислама, прежде всего, в его структуру и лексикон [14]. То, что этот вклад был довольно существенным, несомненно. При этом применительно к бислама вряд ли можно согласиться с гипотезой, согласно которой при формировании пиджинов большую роль играет т.н. «прагматический код», в результате действия которого «в течение какого-то времени язык функционирует как совокупность «лексических обломков», организованных самым примитивным из способов, при котором возможна передача сообщения, разумеется, при опоре на актуальную для говорящих ситуацию» [15]. Гипотеза о важности «прагматического кода» переносит акцент с принципов генетических взаимоотношений на типологические аспекты, что теоретически выглядит достаточно заманчиво и правдоподобно, однако в действительности оказывается не вполне верным.

Следует признать, что в настоящее время бислама сформировался как отдельный и независимый язык, для которого установилась своя языковая норма и который в последнее время активно подвергается кодификации. Лингвисты отмечают, что, судя по имеющимся записям, основные черты бислама были сформированы уже в 90-х гг. XIX в. [16].

В то же время имеются данные, свителельствующие и о более позднем взаимовлиянии тихоокеанских пиджинов. Так, Д.Т. Трайон отмечал, что среди региональных разновидностей бислама имеются отдельные формы, близкие не к стандартному бислама, а к неомеланезийскому [17], что можно объяснить как большей распространенностью неомеланезийского, так и тем, что по сравнению с бислама, он более активно функционирует в различных сферах коммуникации (так, на неомеланезийском издается газета «Wantok», тираж которой составляет более 10 тыс. экз., печатается достаточно много различной литературы).

Таким образом, в настоящее время бислама является активно развивающимся национальным языком, которому еще предстоит пройти немалый путь, прежде чем на нем будет создана собственная оригинальная и переводная литература и начато обучение в школах и других учебных заведениях. Однако уже сейчас бислама обнаруживает все свойства, которые в ближайшем будущем позволят ему стать полноценным литературным языком независимого государства.

Примечания

  1. О социальных функциях бислама см.: Tryon D.T., Charpentier J.M. Functions of Bislama in the New Hebrides and independent Vanuatu // English World Wide. V. 3, 1982. — P. 147-160; Crowley T. The position of Melanesian Pidgin in Vanuatu and Papua New Guinea // Melanesian Pingin and Tok Pisin. — Amsterdam, 1990. — P. 1-18; о языке прессы см.: Ligo G. Lanwis long nyus // Introdaksen long stadi blong Bislama: Buk blong ridim. — Suwa, 1987. — P. 81-84.
  2. Crowley T. Grama blong Bislama. — Suwa, 1987; Tryon D.T. Bislama: an introduction to the national language of Vanuatu. — Canberra, 1987.
  3. См. Guy J.M.B. Handbook of Bichelamar / Manuel de Bichelamar. — Canberra, 1974; Introdaksen long stadi blong Bislama: Buk blong ridim. — Suwa, 1987.
  4. Camden P.B. A descriptive dictionary: Bislama to English. — Vila, 1977; Crowley T. An illustrated Bislama-English and English-Bislama dictionary. — Vila, 1990; Bowden D.K. Medical dictionary in Bislama, English and French. — Melbourne, 1986.
  5. См. особенно фундаментальное исследование Т. Кроули: Crowley T. Beach-la-Mar to Bislama: The emergence of a national language in Vanuatu. — Oxford, 1990.
  6. Дьячков М.В. Креольские языки. — М., 1987.
  7. Попытка унифицировать орфографию бислама была предпринята в 1984 г. группой переводчиков Библии. Об этом см.: Fasin blong raetem Bislama. — Canberra, 1984. На практике, однако, до сих пор сохраняется некоторый орфографический разнобой.
  8. О преобладании «океанийского» субстрата в бислама см., в частности, работу: Walsh D.S. The Oceanic influence on semantic values for personal pronouns, kinship terms, and some time and space reference in Bislama // Le coq et le cagou: essays on French and Pacific languages in honour of Jim Hollyman. — Auckland, 1986. — P. 131-146.
  9. См.: Clark R. On the origin and usage of the term Beach-la-Mar // Te Reo. V. 20, 1977. — P. 71-82; Clark R. A further note on ‘Beach-la-Mar’ // Te Reo. V. 21, 1978. — P. 83-85.
  10. См.: Mühlhäusler P. The number of Pidgin Englishes in the Pacific // Pacific Lingiustics. V. 72. — P. 25-51.
  11. Shnukal A. Broken: An introduction to the Creole Language of Torres Strait (Pacific Linguistics. Series C, № 107). — Canberra, 1988.
  12. Baker P. Australian influence on Melanesian Pidgin English // Te Reo. V. 36, 1993. — P. 3-67.
  13. Churchill W. The jargon or trade speech of the Western Pacific. — Washington, 1911.
  14. Об этом см. особенно: Keesing R. Melanesian Pidgin and the Oceanic substrate. — Stanford, 1988.
  15. Перехвальская Е.В. Языковые контакты и «прагматический код» // Лингвистические исследования. 1986. Социальное и системное на различных уровнях языка. — М., 1986. — С. 176.
  16. Crowley T. Père Pionnier and late nineteenth century Bislama // Journal of Pidgin and Creole Languages. V. 8. — P. 207-226.
  17. Tryon D.T. Regionalisms and the history of Bislama // Western Austronesian and contact languages: Papers from the Fifth International Conference on Austronesian Linguistics. — Aucklend, 1991. — P. 461-471.

М. Т. Дьячок

http://www.philology.ru/linguistics4/dyachok-08.htm