Чукотский язык

А. П. Володин, П. Я. Скорик
ЧУКОТСКИЙ ЯЗЫК
(Языки мира. Палеоазиатские языки. — М., 1997. — С. 23-39)

1.1.0. Общие сведения.

1.1.1. Чукотский язык (Ч.я.). В 1920-е гг. Ч.я. был переименован в луораветланский, но этот термин не привился.

1.1.2. Ч.я. — один из языков чукотско-камчатской группы.

1.1.3. Ч.я. распространен на территории Чукотского автономного округа, в северо-восточной части Корякского автономного округа, а также в Нижне-Колымском районе республики Саха (Якутия). По данным переписи 1989 г. чукчей насчитывается 15 тыс. чел., из них 70% считают Ч.я. родным языком.

1.2.0. Лингвогеографические сведения

1.2.1. Ч.я. представлен диалектами западной, восточной и южной групп (подробно см. 2.7.0.); диалектные различия неглубоки и не препятствуют взаимопониманию.

1.3.0. Социолингвистические сведения.

1.3.1. Ч.я. является языком повседневного общения у большинства чукчей — в семье и в процессе традиционной хозяйственной деятельности (оленеводство). На Ч.я. ведутся радио- и телепередачи, читаются доклады, проводятся беседы. Языком делопроизводства и административной деятельности является русский, который является также языком межнационального общения на территориях, где чукчи контактируют с коряками, якутами и т. д. Русским языком чукчи владеют (в разной степени) почти все.

1.3.2. Письменность на Ч.я. существует с 1932 г. В основу письменного языка был положен восточный (уэленский) диалект. На Ч.я. издаются газеты, общественно-политическая и художественная литература, как переводная, так и оригинальная (Ю. Рытхэу, А. Кымытваль и др.). Тем не менее о наличии нормативного литературного языка говорить еще преждевременно, он находится в процессе становления. Развитию литературного Ч.я. безусловно будет способствовать перевод Евангелия, который делается в настоящее время.

1.3.3. На Ч.я. ведется обучение в начальной школе. В средней школе Ч.я. преподается как предмет.

1.4.0. Первоначально чукотская письменность была создана на латинской базе, впоследствии переведена на кириллическую графику. Правила чукотской орфографии нуждаются в уточнении и совершенствовании.

В начале XX в. В. Г. Богоразом были обнаружены образцы пиктографических записей Ч.я. Автором этого пиктографического письма был чукча-пастух Теневиль; оно было распространено лишь в пределах его стойбища. Более ранние образцы подобного письма неизвестны.

1.5.0. Сведений нет.

1.6.0. Внешние контакты Ч.я. не изучены; о характере контактов между Ч.я. и эскимосским в настоящее время можно говорить лишь в порядке постановки вопроса. Исследование этой проблемы сильно затруднено отсутствием письменных памятников. Контактные влияния русского языка (которые будут возрастать) выражаются в лексических заимствованиях и давлении на поверхностный синтаксис; последнее проявляется в письменном языке (переводные тексты) и не сказывается на повседневной устной речи чукчей.

2.0.0. Лингвистическая характеристика.

2.1.0. Фонологические сведения.

2.1.1. Фонемный состав.

Гласные

Подъем Ряд
Передний Смешанный Задний
Верхний и   у
Средний э ы о
Нижний   а  

Согласные

По способу образования По месту образования
Губно-губные Передне-язычные Средне-язычные Задне-язычные Увулярные Гортанные
Шумные Смычные п т   к к, ? (ъ, ь, ‘)
Щелевые Средние   ч (ч, с)   г     
Боковые   л, (л)        
Сонанты Щелевые м н   н,    
Боковые w (в) р й      

 

Примечания: 1. Фонемный статус неопределенного гласного ы и гортанной смычки ? является дискуссионным. Согласный л, — глухой, палатализованный; перед гласными, в интервокальном положении и в сочетании с сонантом слегка озвончается.

  1. Все примеры из Ч.я. приводятся в практической орфографии. Поэтому в таблицах фонем указаны в скобках их буквенные соответствия (там, где это необходимо). Следует также иметь в виду, что в алфавите Ч.я. используются русские йотированные буквы е, ё, ю, я, например ейвэл /йэйwэл,/ ‘сирота’, юук /йуук/ ‘кусать’, яаёлк,ыл /йаайол,к,ыл,/ ‘предмет одежды’.

 

2.1.2. Попытки интерпретировать ударение в Ч.я. как «силовое» вызваны давлением традиции школьного преподавания, базирующегося на правилах русского языка. Просодическая организация слова в Ч.я. характеризуется чередованием слогов по хореическому типу: (_V_V_…): мы’т-рэ-ми’г-чи-рэ’-ты-ркы’н ‘мы будем работать’. Подобное изображение вовсе не значит, что неотмеченные четные слоги — безударные; они имеют иное сравнительно с нечетными просодическое выделение. Поэтому в трехсложных словах «ударение» традиционно помещается на втором слоге: я-ра’-н,ы ‘дом’, ят-ъё’л-тэ ‘лисицы’ (мн. ч.), а в двусложных словах — на первом: ва’-лы ‘нож’, ли’н,-лин, ‘сердце’. Дополнительное акцентное выделение получают слоги с гортанной смычкой: лыг-‘о’-ра-вэтл-ьа’н ‘настоящий человек, чукча (в противопоставлении иноплеменникам)’. Фонологически значимые тоны для Ч.я. не характерны. Стечение гласных всегда разделяется слоговой границей: ум-ку-ум ‘лес’, гам-га-э-э-кэл-гын ‘каждый съедобный корень’.

Правила гармонии гласных в Ч.я. предполагают выделение двух серий: сильные (или устойчивые) гласные — э, о, а и слабые (неустойчивые) — и, э, у; как аффиксальные, так и корневые морфемы в составе словоформы выравнены либо по слабому, либо по сильному ряду: кэни-купрэ-н ‘невод’ — га-канэ-копра-ма ‘с неводом’, рыпэ-тэ ‘молотком’ — вала-та ‘ножом’. Гласный э реализуется как слабый (вил-э ‘ценой’) или как сильный (вэл-а ‘наперстком’). Неопределенный гласный ы нейтрален по отношению к гармонии гласных, ср. ынпы-рик,укэт ‘старые песцы’ — ынпы-вопкат ‘старые лоси’. Вместе с тем имеются морфемы, как аффиксальные, так и корневые, содержащие «сильный» ы, напр. мури ‘мы’, но морык-ы ‘нам’, морыка-йпы ‘от нас’: упинэн, ‘шест’, но пылвынты-опэнан, ‘металлический шест’. Имеются отдельные аффкисы, не содержание гласных, но вызывающие выравнивание по сильному ряду: ны-к,иври-к,ин ‘торопливый’ > к,эврэ-н, ‘торопливее’.

2.1.3. На стыках морфем при стечении согласных и внутри морфемы при утрате гласного происходят ассимилятивные и диссимилятивные процессы.

Основные случаи ассимиляции:

т + н > нн: эймит + нин > эйминнин ‘он взял это’

т + м > нм: ялгэт + ма > ялгэнма ‘кочуя’

р + н > нн: кур + нин > куннин ‘он купил это’

п + н > мн: йып + нэн > йымнэн ‘он надел это’

н, + т > нт: га + н,ытолен > гантолен ‘он вышел’

Основные случаи диссимиляции:

й + н > гн: н,эй + ны > н,эгны ‘гора’

й + т > гт: н,инк,эй + ти > н,инк,эгти ‘мальчики’

л + р > тр: гыргол + рэмкын > гырготрэмкын ‘верхний народ (фолькл.)’

2.1.4. В Ч.я. распространены четыре модели слога: V (а-ты ‘папа’) , CV (ку-кэ-н,ы ‘котел’), VC (и-ли-ил ‘дождь’), CVC (лиг-лиг ‘яйцо’). Изредка отмечаются слоги типа CCV и CCVC: пле-кыт ‘обувь’, мраг-ты ‘вправо’. Если считать согласной фонемой гортанную смычку, число подобных структур становится несколько больше, например, къэ-ли ‘шапка’, льук ‘видеть’, ръэв ‘кит’.

Долгота гласных фонологического значения не имеет, ср. 2.1.2.

2.2.0. Морфонологические сведения.

2.2.1. Слово может начинаться и заканчиваться на любой гласный и согласный (исключая гортанную смычку, которая не встречается в исходе слова). Конечный гласный (если слово состоит из корневой морфемы) может редуцироваться до ы: рыркы ‘морж’ — рырка-т ‘моржи’, нэнэны ‘ребенок’ — нэнэнэ-т ‘дети’, либо полностью утрачиваться: увик ‘туловище’ — увики-т (мн. ч.), айкол ‘постель’ — айколат (мн. ч.). Стечения согласных в начале и конце слова избегаются. Это достигается либо с помощью эпентезы (пыватык ‘всплывать’ — га-пватлен ‘всплыло только что’), либо с помощью редукции первого согласного у глаголов (к,уты-к ‘вставать’ — гэ-лк,ут-лин ‘он встал’, ва-к ‘быть’ — га-тва-лен ‘он был’) или последнего согласного у имен (айпын ‘плотина’ — айпынвы-к ‘на плотине’). Эпентеза у имен используется для преодоления стечения согласных в конце слова: чоттагын ‘сени’ + к > чоттагны-к ‘в сенях’.

Отдельные стечения согласных в начале слова (см. 2.1.4.) являются результатом редукции эпентезы вплоть до ее утраты. В конце слова подобное явление совершенно исключено. Таким образом, фонотактическая модель слова в Ч.я. может быть представлена в следующем виде: (C)CVCCVC.

При стечении гласных на ствках морфем предшествующий гласный утрачивается: га + орвыма > горвыма ‘с-нартой’, к,ора + эн > к,орэн ‘олений’. В стыковой ситуации …CCV+V… оба гласных сохраняются: умкуум ‘лес’, гамгаорвык ‘на каждой нарте’. В интервокальном положении щелевые факультативно утрачиваются: аалёмка < авалёмка ‘неслышно’, н,ээкык < н,эйэкык ‘дочь’. Если согласный утрачивается между разными гласными, происходит их ассимиляция: к,аат < к,орат ‘олени’, нэлк,ииркын < н,элк,эриркын ‘ищут они’.

Слоговая и морфемная структура в общем случае не совпадают.

2.2.2. Фонологические противопоставления морфологических единиц и категорий для Ч.я. не характерны.

2.2.3. Чередования фонем в Ч.я. распространены мало. Следует отметить чередование к/г (перед согласным, за исключением в: гагтэйгатлен < гактэйгатлен ‘дул ветер’), к,/? (перед согласным, исключая к, к,: н,эръамытлын,эн < н,ирэк,мытлын,эн ‘семь’). Ряд чередований обусловлен грамматически, например чередование к,/н при образовании инкорпоративного комплекса в составе числительного и имени в косвенном падеже: н,ырок, уттэт ‘три дерева’ > н,эрон-оттэ-к ‘на трех деревьях’. Как историческое описывается чередование р/н в позиции «инициальная / медиальная основа», ср. ру-к ‘съедать’ > гэ-ну-лин ‘он съел это’. Чередование л/ч служит целям словообразования: лейвык ‘ходить’ — чейвык ‘ходить пешком’, к,эликэтык ‘выходить замуж’ — к,эчикэтык ‘взрослеть’.

2.3.0. Семантико-грамматические сведения.

Ч.я. — агглютинирующий; преобладающим морфологическим приемом в Ч.я. является аффкисация. Позиция корневой морфемы в линейной цепочке словоформы — нефиксированная. Различаются аффиксальные морфемы двух типов — неразрывающие непрерывные (префиксы и суффиксы) и неразрывающие прерывные (циркумфиксы).

Характерной особенностью Ч.я. является возможность наличия в составе словоформы более одной корневой морфемы. Эта возможность реализуется в процессе композиции (основосложения) и инкорпорации. Направление деривации — справа налево:

… r + r + r + R, где R — главный корень, r — добавляемый корень.

Примеры: н,э-экык ‘дочь’ (букв. ‘женский сын’) < н,э— ‘женщина’ + экык ‘сын’, калетко-ра-н ‘школа’ (букв. ‘дом для письма’) < кэлитку-к ‘писать’ + йа-ра-н,ы ‘дом’, кыт-гынты-пкэры-к ‘прибегать’ (букв. ‘сильно убегая приходить’) < -кыт- (из ны-гты-к,ин ‘сильный’) + —гынт— (из гынт-эвы-к ‘убегать’) + —пкэры— (из пыкирык ‘приходить’).

Композиция относится к сфере словообразования; инкорпорация, в отличие от нее, — к сфере синтаксиса, хотя с морфологической точки зрения это один и тот же процесс. Но в первом случае результатом его является сложное слово, во втором — инкорпоративный комплекс, который свободно возникает в речи и не сводится ни к слову, ни к словосочетанию. Инкорпорация служит прежде всего для выражения атрибутивных отношений; количество компонентов, входящих в инкорпоративный комплекс, теоретически не ограничено, ср.: га-к,ора-ма ‘с оленем’ > г-арма-к,ора-ма ‘с сильным оленем’ > га-вэтъат-арма-к,ора-ма ‘с бодливым сильным оленем’ > га-н,ыран-вэтъат-арма-к,ора-ма ‘с четырьмя бодливыми сильными оленями’ и т. д. Атрибут инкорпорируется в именную словоформу; в глагольную словоформу может быть инкорпорирован объект. В последнем случае он может инкорпорироваться со всеми своими атрибутами, ср. мыт-к,ора-вэнрэты-ркын ‘мы оленей охраняем’ > мыт-н,ыран-вэтъат-арма-к,ора-вэнрэты-ркын ‘мы четырех бодливых сильных оленей охраняем’.

Как частный морфологический прием в Ч.я. отмечается редупликация корневой морфемы. Направление деривации — слева направо: R + r. Редупликация бывает полная (лиг-лиг ‘яйцо’, ным-ным ‘поселок’) и неполная (тиркы-тир ‘солнце’, тумгы-тум ‘товарищ’); она служит для выражения назывной формы (ед. число, абсолютный падеж). Введение в словоформу любого аффикса разрушает редупликативную структуру: тумгы-т ‘товарищи’, тумгы-к ‘у товарища/товарищей’. Инкорпорация на редупликативную структуру не влияет, пока речь идет о назывной форме: мэйн,ы-гилгил ‘большая льдина’; ср. однако мэйн,ы-гилы-к ‘на большой льдине’.

Наряду с аффиксацией в Ч.я. достаточно широко представлено аналитическое конструирование. Оно служит как целям словообразования (особенно распространены аналитические глаголы), так и грамматики (выражение отрицания, послеложные конструкции). Аналитические лексические единицы обычно двухкомпонентны; в качестве первого компонента выступают неизменяемые наречия или частицы (лексическая информация): лыги лын,ак ‘знать’, лыги рытчык ‘узнавать’, ы’лгу лын,ак ‘любить’, ы’лгу рытчык ‘полюбить’, уйн,э нъэлык ‘исчезать’, уйн,э рытчык ‘уничтожать’, алван, нъэлык ‘изменяться’, алван, рытчык ‘изменять’ и т. д. При словоизменении регулярно спрягается грамматический компонент: ы’лгу ты-лгы-ркы-н ‘я люблю его’, ы’лгу лыги-ркы-н ‘он любит его’ и т. д. От аналитических глаголов образуются аналитические имена: ы’лгу лынъё ‘любимый’, алван, нъал-гыргын ‘изменение’ и т. д.

2.3.1. Отчетливо разграничены по всем параметрам (синтаксическому, морфологическому и лексико-семантическому) классы имен и финитного глагола. Остаточным путем выделяется класс наречий, а также различные разряды служебных слов. Класса прилагательных в Ч.я. нет. В то же время в Ч.я. выделяется грамматический класс предикативов, который не укладывается в рамки традиционной классификации по частям речи. В отличие от имени, глагола и наречия, которые могут быть определены как классы слов, предикативы определяются как класс словоформ. Они объединяются по функциональному (выражение независимого и зависимого предиката) и по формальному (наличие собственной парадигмы, материально отличной от финитного глагола) параметрам, что же касается лексической семантики, то класс предикативов может первично (т.е. без посредства транспонирующих аффиксов) обслуживаться корнями любого семантического класса: N (предметные), V (процессуальные), А (качественные), Num (количественные); исключение здесь составляют разве что корни со значением времени и места, а также личные местоимения.

2.3.2. Имена в Ч.я. подразделяются на две семантические группы по признаку «человек/не-человек». Это деление отражается в противопоставлении вопросительных местоимений: мэн,ин ‘кто’ (человек) / ръэнут ‘кто/что’ (не-человек). Дополнительным признаком этой классификации является «известный / неизвестный». К классу мэн,ин относятся и домашние животные, клички которых известны участникам речевого акта, ср. Ы’ттъын ныпугъи. — Мэн,ин? — Вутыл. ‘Собака сорвалась с привязи. — Кто? — Вутыл.’ К этому же классу относятся имена, означающие не-человека (в том числе неодушевленные предметы в случае их антроморфизации). Если кличка домашнего животного неизвестна, оно относится к классу ръэнут: рэк,-ъыттъын ‘что за собака’ (основа рэк,— инкорпорирована в форму имени). К классу ръэнут может быть отнесен любой неизвестный предмет, в том числе и человек, ср.: Ръэнут ынкы нылек,ин? — К,оо. О’равэтльан эвытлым кэйн,ын ‘Что там шевелится. — Не-знаю. Человек или медведь’.

Классификация имен по признаку «человек/не-человек» прослеживается и в системе склонения, хотя здесь в основание классификации может быть дополнительно положен признак «определенный / неопределенный», который близок к признаку «известный / неизвестный». Соответственно этому делению в Ч.я. выделяется два типа склонения (в некоторых описаниях — три, что представляется избыточным). К I склонению относится подавляющее большинство имен, в том числе обозначающих человека; ко II склонению — имена собственные, в том числе клички домашних животных, а также интимные названия близких старших родственников (аты ‘папа’, ыммэмы ‘мама’ и др.). Модель словоформы I склонения — основа + число (для прямого падежа), основа + падеж (для косвенного падежа); во II склонении словоформа косвенного падежа содержит еще показатель определенности: основа + определенность + падеж, причем определенность различается единичная и совокупная. Следует добавить, что единичная определенность, фиксируемая только в двух падежных формах, локативе (совмещенном с эргативом) и аллативе, не допускает сочетания с показателями падежа, ср. Рулты-нэ-Ø ‘Рультын’ (мужское имя) (лок./эрг.), Ролты-на-Ø (аллат.), ср. также соотносительные формы совокупной определенности: Рулты-рык-Ø (лок./эрг.), Ролты-рык-ы (аллат.). Имена, обозначающие человека, могут принимать формы II склонения, содержащие показатель совокупной определенности: тумгы-рык-Ø, томгы-рык-ы (тумгытум ‘товарищ’). Что касается имен, обозначающих не-человека или неодушевленные предметы, то они способны принимать падежные формы II склонения лишь в сравнительно редких случаях антропоморфизации, что было характерно для фольклорных текстов.

2.3.3. Категория числа реализуется в противопоставлении единственного и множественного. Рассмотренная выше категория определенности к грамматическому числу отношения не имеет. У имен число эксплицитно выражается только в назывной форме (которая является формой прямого падежа). Показателем мн. числа является суффикс —т (и его алломорфы); этот же показатель отмечается как согласовательный у финитного глагола и у предикативов: тумгы-т мигчирэтыркынэ-т ‘товарищи работают’, ср. соотносительные формы предикативов: нымигчирэтыркынэ-т ‘работают’, гэмигчирэтлинэ-т ‘они (работали)’.

Выражение ед. числа у имен нестандартно: к,ора-н,ы ‘олень’, купрэ-н ‘сеть’, н,эг-ны ‘гора’, мэлёта-лгын ‘заяц’, милгэр-Ø ‘ружье’; кроме того, ед. число выражается с помощью редупликации (см. 2.3.1.), подобных слов в Ч.я. насчитывается от 100 до 150. Мн. число выражается суффиксами —т (к,ора-т ‘олени’, милутэ-т ‘зайцы’) и —ти/-тэ (милгэр-ти ‘ружья’, ятиёл ‘лисицы’); у имен, относимых ко II склонению, —нти/-нтэ: Рулты-нтэ ‘Рультыны’ (мужское имя), атэ-нтэ ‘папы’.

2.3.4. В разных описаниях Ч.я. выделяется от семи до девяти падежей. Абсолютный падеж является падежом субъекта состояния (интранзитивного действия) и объекта; агенс выражается эргативным падежом. Эргатив совмещен с инструменталисом (I склонение): тумг-э ‘товарищ’ или с локативом (II склонение): томгы-рык-Ø; специализированную форму эргатива имеют только личные местоимения (см. 2.4.0.). Систему локативных падежей составляют статический локатив (тумгы-к ‘у товарища/-ей’) и динамические падежи — аблатив (томг-эпы ‘от товарища/ей’), датив-аллатив (томг-эты ‘(к) товарищу/ам’) и ориентатив («определительный падеж»): нылк,ытк,инэт нылгыльы-гъет ‘они шли на дым (как на ориентир)’; мигчиры-гйит нымынгыкванморэ ‘по работе они-платят-нам’. Статус двух комитативов («сопроводительный» и «совместный») как падежных форм является спорным, тем более что во II склонении они не представлены. В настоящей статье комитативы рассматриваются как один из формальных подклассов предикативов (см. 2.3.7.). Падежную парадигму замыкает десигнатив (тумг-у ‘в качестве товарища/ей’), принадлежность которого к падежам также является предметом дискуссии.

Вокатив как падеж не описывается. Он выражается суффиксом -й/-ой с эмфатическим акцентным усилением: тумг-óй! ‘эй, друг!’. Во мн. числе выступает регулярный показатель : тумг-óт! ‘эй, друзья!’.

Для выражения категории принадлежности в Ч.я. имеются специальные притяжательные и относительные формы, не входящие в систему склонения.

Притяжательные формы образуются суффиксом -ин(э)/-эн(а): ытлыгы-ин валы ‘нож отца’, ынпыначг-эн яран,ы ‘дом старика’, ы’ттъ-ин вины ‘след собаки’. Имена, относящиеся ко II склонению (прежде всего это имена собственные), осложняются при этом показателями определенности: -нэ/-на + -ин/-эн > н-ин/н-эн, рык + -ин/-эн > -рг-ин-эн. Обладатель согласуется по числу с обладаемым: Кэлви-н-ин яран,ы ‘дом Кельвина’, Кэлви-рг-ин яран,ы ‘дом Кельвинов’, Кэлвин-н-инэ-т яра-т ‘дома Кельвина’, Кэлви-рг-инэ-т ярат ‘дома Кельвинов’. Имена, обозначающие человека (т. е. способные изменяться как по I, так и по II склонению), в притяжательной форме содержат показатель -рг: ынпыначгы-рг-эн яран,ы ‘дом стариков’ (ср. ынпыначгы-рг-эна-т яра-т ‘дома стариков’). Имена, обозначающие не-человека (только I склонение), показателей определенности не принимают: ы’ттъ-ин винэ-т ‘следы собаки/собак’. Притяжательные формы способны инкорпорироваться в форму имени (га-нпыначгы-рг-эн-акка-та ‘с сыновьями стариков’), а также могут принимать личные формы предикативов: ынпыначг-эна-й-гым ‘стариков-я’, ынпынычг-эна-морэ ‘стариковы-мы’.

Относительные формы образуются суффиксом -кин(э)/-кэн(а): эмнун,-кин гынник ‘зверь (2) из тундры (1)’, мычыквы-кэн мумкыл ‘пуговица (2) от рубашки (1)’, ср. мн. число эмнун,-кинэ-т гынникэ-т ‘звери (2) из тундры (1)’. В атрибутивной функции относительные формы обычно инкорпорируются: ан,к,акэна-гэл-гыпы ‘от морской льдины’; согласование в падеже отмечается редко и вызвано давлением русской синтаксической модели: вээмкинэ-к крыткины-к ‘в речном верховье’. Часто относительные формы выступают в предикативной функции: умкы-кинэ-й-гым ‘лесной-я’, умкэ-кинэ-мури ‘лесные-мы’. Относительные формы от глагольных корней предицироваться не способны: рин,э-кин ‘предназначенное чтобы летать’, эйпэ-кин ‘предназначенное для покрышки’, та-ра-н,-кэн ваны ‘место для постройки дома’ (< та-ра-н,ы-к ‘строить дом’).

2.3.5. По типу спряжения глаголы делятся на моно- и полиперсональные, что может быть сопоставлено с делением по переходности. Противопоставления «актив/пассив» в Ч.я. нет. Как залоговое описывается противопоставление «конкретно-объектный / общеобъектный (потенциально-объектный) залог». Конкретно-объектное значение выражается в парадигме полиперсонального спряжения: ты-пэля-ркы-ни-гыт ‘я оставляю тебя’, ты-пэля-ркы-н ‘я оставляю его’, ты-пэля-ркыни-тык ‘я оставляю вас’, ты-пэля-ркы-нат ‘я оставляю их’ и т. д. Общеобъектное значение выражается в парадигме моноперсонального спряжения; глагол сохраняет транзитивную семантику с обобщенным указанием на объект (преф. инэ-/эна-): т-эна-пэля-ркын ‘я оставляю (кого-либо/что-либо)’. Потенциально-объектное значение также выражается в парадигме моноперсонального спряжения (суф. -тку/-тко). Эта форма интерпретируется как действие (в потенции переходное), которое может быть направлено на объект: ты-пэля-тко-ркы ‘я оставляю, занимаюсь оставлением’ (ср. также 2.5.3.). Помимо указанных функций, морфемы инэ— и —тку выполняют словообразовательные задачи, выступая как детранзитиваторы (тын,ивы-к ‘посылать’ [полиперс.] > инэ-нн,ивы-к ‘посылать’ [моноперс.]) и вербализаторы (валы ‘нож’ > валя-тко-к ‘резать, строгать’), а также выступают в функции показателей объекта 1-го лица (инэ— ‘меня’, —тку— ‘нас’), см. 2.4.0.

2.3.6. Категория лица у имен (если иметь в виду посессивность) в Ч.я. не представлена. В традиции описания Ч.я. утверждается обратное, однако те формы, которые трактуются как формы лица у имени, предпочтительнее описывать как формы предикативов (ср. 2.3.7.). Личная парадигма предикативов совпадает с назывными формами личных местоимений: 1 л. ед. ч. —гым, 2 л. ед. ч. —гыт, 1 л. мн. ч. —мури, 2 л. мн. ч. —тури. В 3-м лице ед. числа предикативы имеют нулевой показатель (или показатель ед. числа —н), в 3-м лице мн. числа — стандартный показатель —т. Все эти показатели занимают в линейной цепочке словоформы терминальную правую позицию.

Категория лица у финитного глагола занимает левую терминальную позицию (для моноперсональных глаголов это субъект действия, для полиперсональных глаголов — агенс). В формах императива эта позиция занята показателями исполнителя действия (ср. 2.3.5.). Правую терминальную позицию занимают показатели лица-числа тех же ролей: регулярный показатель мн. числа —т (для 3-го лица) и —тык (2 л. мн. ч.). Как нерегулярный в этой же позиции фиксируется показатель —мык (1 л. мн. ч.). Большинство показателей объекта занимает в линейной цепочке словоформы полиперсонального глагола позицию непосредственно перед правой терминальной. Выражение лица объекта нестандартно как материально, так и позиционно, это касается прежде всего объекта 1-го лица. Образец полной парадигмы см. в 2.4.0.

Система содержательных (процессуальных) глагольных категорий строится на трех противопоставлениях.

1) Императив / неимператив. По этому признаку выделяется модальность эксплицитного волеизъявления. Формально это противопоставление выражается префиксами (терминальными левыми элементами в линейной цепочке словоформы), которые описываются как показатели лица:

Личные формы глагола чейвы-к ‘ходить’

Императив Неимператив
(прошедшее время)
Ед. ч. 1 л. мы-чейвы-гъэ-к ты-чейвы-гъэ-к
2 л. к,ы-чейвы-ги чейвы-гъи
3 л. ны-чейвы-гъэ-н чейвы-гъи
Мн. ч. 1 л. мын-чейвы-мык мыт-чейвы-мык
2 л. к,ы-чейвы-тык чейвы-тык
3 л. ны-чейвы-нэт чейвы-гъэ-т

2) Реалис / ирреалис. Реалис выражается отрицательно, нулевой морфемой; ему противопоставляется материально выраженный ирреалис: рэ-/ра- (футур), нъ-/ъ- (конъюнктив). Показатели реалиса/ирреалиса занимают в линейной цепочке словоформы позицию, непосредственно следующую за терминальной левой. В императивных словоформах эта позиция не представлена.

3) Перфективный / имперфективный вид (в некоторых описаниях — «предельность / непредельность»). Показатель имперфективности — суф. -ркы(н); перфективность не имеет стандартной формы: -гъи/-гъэ, -н,, нулевой аффикс. Видовые показатели занимают посткорневую позицию, перед суффиксами объекта и лица-числа (ср. 2.4.0.). Сочетание этих показателей с нулевой морфемой реалиса дает формы прошедшего времени (реалис + перфективность) и настоящего времени (реалис + имперфективность); сочетание их с другими показателями дает видовые пары: футур I и II, конъюнктив I и II; императивные формы тоже сочетаются с ними, давая императив I и II. Выше приведены формы императива I; в императиве II отмечается суффикс имперфективности -ркын: мы-чейвы-ркын, кы-чейвы-ркын и т. д.; отдельно отметим форму 2-го лица мн числа: к,ы-чейвы-ркыни-тык ‘ходйте-вы’.

О выражении определенности / неопределенности у имен см. 2.3.2., категория времени рассмотрена в 2.3.5.

Местоимения делятся на личные и не-личные. Личные местоимения выделяются специальной формой эргативного падежа, см. 2.4.0.; они имеют притяжательную форму (гым-нин ‘мой’) и относительную форму, образуемую от формы локатива (гымы-кы-кин ‘мой, имеющий отношение ко мне’). He-личные местоимения подразделяются на вопросительные (мэн,ин ‘кто’ [II склонение], ръэнут ‘кто/что’ [I склонение]), неопределенные (ниркын,ут ‘некто’, никын,ут ‘нечто’), указательные (н,отк,эн ‘этот’, ын,кэн ‘тот’, н,анк,эн ‘тот подальше’), определительные (к,ол ‘другой’, ымыльо ‘все’).

Пространственная ориентация выражается формами локативных падежей и наречий, которые оформляются регулярными локативными показателями: гыргол ‘наверху’ — гырголя-йпы ‘сверху’ (абл.) — гырголя-гты ‘наверх’ (аллат.), ср. ивтыл ‘внизу’ — эвтыля-йпы — эвтыля-гты. Имеются также специальные пространственные послелоги: к,ача ‘возле, около’, рымагты ‘за, позади’ и т. д. Помимо послелогов, имена существительные имеют целую серию словообразовательных суффиксов, уточняющих пространственную характеристику: -чыку/-чыко ‘внутри’, —ткы ‘наверху’, -лыку/-лыко ‘между’, -гин, ‘под’, ср. яра-к ‘в доме’ — яра-чыко ‘внутри дома’, яра-гты ‘к дому, в дом’ — яра-чыко-гты ‘внутрь в дом’, яра-чыко-йпы ‘изнутри из дома’.

Отрицание в Ч.я. выражается как синтетически, так и аналитически. Синтетическая форма отрицания образуется циркумфиксом э-/а-…-кэ/-ка от именных и глагольных корней: а-ра-ка ‘без дома’, э-гымык-кэ ‘без меня’, э-ет-кэ ‘не приходит / не приходил’. Об отрицании в классе глагола следует сказать, что оно различается а) в императиве / неимперативе, б) в реалисе / ирреалисе.

Отрицание в реалисе выражается синтетически (см. выше); лицо и время обычно ясны из контекста. В случае необходимости эта информация актуализуется в связочном глаголе: антока итыркын ‘он не выходит’, антока гитлин ‘он не выходил’. Может быть добавлена усилительная частица: eп антока гитлин ‘он еще не выходил’. Запрет (прохибитив) выражается той же циркумфиксальной формой, но со специальной прохибитивной частицей: ыннэ антока ‘не выходи’. Если запрет адресован 3-му лицу, в контексте должен быть назван исполнитель: Игыр ынн,э1 ынпыначга2 этэйкыкэ оргоор Сегодня старик2 пусть-не1 делает нарту’. Отрицание в ирреалисе (футур) выражается формой императива в сочетании с частицей к,ырым: к,ырым мъэликэтык ‘не пойду-замуж’, к,ырым к,ыйылк,этги ‘не уснешь-ты’, к,ырым ы’нъёгым ‘не догонит-он-меня’. В этой конструкции фиксируется также частица ванэван: гымнан ванэван тэгъецу мылгын ‘я не хочу’, собств. ‘я не буду’ — грамматический компонент аналитического глагола тэгъен,у лын,ык ‘хотеть, быть согласным’ оформлен императивом. Об отрицании в конъюнктиве, также входящем в сферу ирреалиса, в описаниях Ч.я. сведений нет.

2.3.7. Как было сказано выше (2.3.1.), в Ч.я. выделяются следующие лексико-грамматические разряды слов или части речи: имя, глагол и наречие. Эти три класса различаются (а) функционально, (б) формально, (в) семантически; но в Ч.я. они различаются и структурно, по модели словоформы. Обозначив через В основу (корень + деривационные аффиксы), через (m) — реляционные аффиксы, получаем:

Часть речи Модель словоформы
Имя (N) B + (m)
Глагол (V) (m) + B + (m)
Наречие (Adv) стойкой модели нет

Отдельное место занимает класс предикативов (ср. 2.3.1.), которые объединеены функционально, формально и структурно — модель типа (m) + B + (m), — но лишены семантической определенности. Как и глагол, предикативы выражают независимый и зависимый предикат, однако, в отличие от глагола, имеющего противопоставления «реалис/ирреалис», «императив/неимператив», предикативы способны выражат исключительно реалис, простую констатацию или отсутствие некоторого признака.

В классе предикативов выделяется пять подклассов словоформ.

1) Предикативы «быть». Функция — независимый предикат. Образуются от корней следующих семантических классов: предметных (ынпыначгы-й-гым ‘старик’), качественных (н-эрмэ-й-гым ‘сильный я’), процессуальных (ны-чейв-и-гым ‘хожу я’), количественных (ыннан-мытлын,-морэ ‘шестеро нас’), заместительных (н,отк,эна-й-гым ‘этот я’) Традиционно предикативы от качественных корней описывались как отдельная часть речи («прилагательное», «имя качественного состояния»), предикативы от процессуальных корней — как формы «настоящего II», от предметных и иных корней — как категория лица (у имен, числительных, местоимений).

2) Предикативы «иметь». Функция — независимый предикат. Образуются от предметных, процессуальных и заместительных корней: г-ынпыначгы-й-гым ‘со стариком(-ами) я’, гэ-чэйвы-лин ‘ходил я’, га-н,отк,эна-й-гым ‘с этим(и) я’. Традиционно описываются как формы «прошедшего II» и формы лица у имен и указательных местоимений.

3) Комитативы. Функция — зависимый предикат. По лицам не изменяются. Образуются от предметных и процессуальных корней: А’ачек гэ-милгэр-э ‘Юноша с-ружьем’; А’ачек н,ытоск,ычатгъэ га-мэлгар-ма ‘Юноша выбежал с-ружьем (имея при себе ружье)’; Н,эвыск,эт га-гынтов-ма кулильыръугъи ‘Женщина, выбегая, кричала’. Традиционно описываются как падежи и как деепричастия.

4) Антикомитативы. Функция — зависимый и независимый предикат. По лицам не изменяются. Образуются от предметных и процессуальных корней, описываются в разделах об отрицании (ср. 2.3.6.): а’ачек э-милгэр-кэ ‘юноша без-ружья’; а’ачек а-рагты-ка эквэтгъи ‘юноша не-ночуя уехал (не ночевал и уехал)’.

5) Предикативы обладания. Первичная функция — независимый, реже — зависимый предикат. В отличие от остальных подклассов, имеющих циркумфиксальную структуру, образуются суффиксом —ль, однако с предикативами их объединяет стандартная личная парадигма, а также возможность образования от корней всех основных семантических классов: к,ора-ль-и-гым ‘оленями обладающий я’, эрмэ-лъ-и-гым ‘силой обладающий я, силач я’, чейвы-ль-и-гым ‘ходящий я’. Образуются также от антикомитативных предикативов: э-милгэр-кы-ль-и-гым ‘без ружья являющийся я’, а-рагты-кы-ль-и-гым ‘без ночевки являющийся я’. Употребление в роли независимого предиката: ытръэч гым амк,ынъычо мигчирэты-лъ-и-гым ‘только я постоянно работаю(щий)-я’, зависимого предиката: тыльуркыни-тык мигчирэты-ль-и-тури ‘я-вижу-вас работающие-вы (я вижу, что [как] вы работаете)’, ср. тыльутык мигчирэтылъытури ‘я видел, как вы работали’. Возможно использование и в актантной функции; в последнем случае допустимо сочетание с падежными формами: К,ынвэр милгэры-ль-э умк,ы ганмылен ‘Однако обладающий-ружьем (эрг.) белого-медведя убил-он-его’. Традиционно описываются как отдельная часть речи, «имя-причастие». Легко поддаются лексикализации: даже в небольших школьных словарях Ч.я. насчитывается до 150 производных имен на —ль (с показателем ед. числа —н). Слово ‘человек’ в Ч.я. образовано по этой же модели: о’равэт-льа-н < у’рэтык ‘родиться’, букв. ‘обладающий рождением’.

Числительные в Ч.я. построены по двадцатеричной системе: мытлын,эн ‘пять’ (ср. мынгылгын ‘рука’) — мынгыткэн ‘десять’ (ср. мынгыт ‘[две] руки’ — к,лик-кин ‘двадцать’ (от зват. формы к,ликэй ‘мужчина’), ср. также рылгы-к ‘считать’ — рыл-гы-т ‘пальцы’. В сложных числительных первого десятка присутствует компонент мытлын,эн ‘пять’ (ыннанмытлын,эн ‘шесть’ — 1 + 5, н,эръамытлын,эн ‘семь’ — 2 + 5, н,эръомытлын,эн ‘восемь’ — 3 + 5), далее — элемент к,ликкин ’20’ (н,ирэк,к,ликкин ‘сорок’ — 2 х 20, мытлын,н,леккэн ‘сто’ — 5 х 20, к,лик,к,ликкин ‘четыреста’ — 20 х 20). При построении составных числительных используется слово парол ‘излишек, добавка’, напр.: н,ирэк,к,ликкин кылгынкэн н,ирэн, парол ’57’ (дважды двадцать + пятнадцать + два лишку), н,ирэче к,лик,к,ликкин мынгытк,леккэн парол ‘1000’ (дважды четыреста + десять по двадцать лишку). В современном Ч.я. существуют числительные, строящиеся по русской модели, с использованием русских заимствований «сто» и «тысяча»: н,ирэк, сто ‘200’, н,ырок, сто ‘300’, н,ырак, тысячат ‘4000’.

Выделяются порядковые числительные (н,ирэ-к,эв ‘второй’, н,ыро-к,ав ‘третий’) и разделительные (эм-н,ирэ-ют ‘по два’, ам-н,ыро-ёт ‘по три’). Числительные выступают в предикативной функции (см. 2.4.0.); в атрибутивной функции обычно инкорпорируются в форму имени или комитатива: га-н,эрон-копра-ма ‘с-тремя-сетями’, га-мынгыткэн н,ирэк, парол копра-ма ‘с-двенадцатью-сетями’.

Наречия образуются от корней собственного семантического класса «время и место» (игыр ‘сегодня’, элек ‘летом’, эвыча ‘внизу’, яачы ‘позади’, а также от корней других семантических классов: чейвэ ‘пешком’ (класс V), кэйн,ымил, ‘по-медвежьи’ (класс N). От качественных корней наречия образуются циркумфиксом ны-…-ъэв/-ъав: н-эр’м-ъэв ‘сильно’, н-итч-ъэв ‘тяжело’. Они имеют регулярные степени сравнения: арма-н, ‘сильнее’, этчэ-н, ‘тяжелее’, ынан-арма-н, ‘сильнее всего’, ынан-этчэ-н, ‘тяжелее всего’.

Служебные слова представлены послелогами, союзами и междометиями.

2.4.0. Образцы парадигм.

Падежные формы имен см. выше, 2.3.2., 2.3.4. Склонение личных местоимений отличается от склонения имен специальной формой эргатива и наличием специальной формы датива, которая у имен представлена совмещенной формой датива-аллатива.

Склонение личных местоимений

Ед. число Мн. число
1 л. 2 л. 3 л. 1 л. 2 л. 3 л.
Абс. гым гыт ытлён мури тури ытри
Эрг. гым-нан гы-нан ы-нан моргы-нан торгы-нан ыргы-нан
Лок. гымы-к гыны-к ыны-к моры-к торы-к ыры-к
Аблат. гымыка-йпы гыныка-йпы ыныка-йпы морыка-йпы торыка-йпы ырыка-йпы
Аллат. гымыка-гты гыныка-гты ыныка-гты морыка-гты торыка-гты ырыка-гты
Дат. гымык-ы гынык-ы ынык-ы морык-ы торык-ы ырык-ы
Ориент. гымыкэ-гйит гыныкэ-гйит ыныкэ-гйит мурыкэ-гйит турыкэ-гйит ырыкэ-гйит
Десигн. гымык-у гынык-у ынык-у морык-у торык-у ырык-у

Спряжение моноперсонального глагола в императиве и неимперативе (прошедшее время) см. выше), 2.3.5. Приводимая ниже парадигма спряжения полиперсонального глагола (форма футура I) дана в виде позиционной таблицы. Обозначения позиций: Pag — лицо агенса, Т — время, Pobj — лицо объекта, R — корень, А — вид, P/Num — лицо-число (агенса или объекта). В словоформе биперсонального глагола выделяется три объектных позиции, которые находятся в отношении дополнительной дистрибуции.

Спряжение полиперсонального глагола
льу-к ‘видеть’ в форме футура I

Субъектно-объектная
конъюнкция
Pag T Pobj1 R Pobj2 A Pobj3 P/Num
«я — тебя» т рэ льу гыт
«я — его» т рэ льу н,ы н
«я — вас» т рэ льу н тык
«я — их» т рэ льу н,ы нэт
«ты — меня» р инэ льу гъэ
«ты — его» рэ льу н,ы н
«ты — нас» рэ льу тку гъэ
«ты — их» рэ льу н,ы нэт
«он — меня» р инэ льу гъэ
«он — тебя» нэ рэ льу гыт
«он — его» рэ льу г нин
«он — нас» нэ рэ льу мык
«он — вас» нэ рэ льу н тык
«он — их» рэ льу г нинэт
«мы — тебя» мыт рэ льу гыт
«мы — его» мыт рэ льу н,ы н
«мы — вас» мыт рэ льу н тык
«мы — их» мыт рэ льу н,ы нэт
«вы — меня» р инэ льу н тык
«вы — его» рэ льу н,ы ткы
«вы — нас» рэ льу тку н тык
«вы — их» рэ льу н,ы ткы
«они — меня» нэ рэ льу гым
«они — тебя» нэ рэ льу гыт
«они — его» нэ рэ льу н,ы н
«они — нас» нэ рэ льу мык
«они — вас» нэ рэ льу н тык
«они — их» нэ рэ льу н,ы нэт

Предикативы «быть» от качественных
и процессуальных корней —мэйн,— ‘большой’, —чейв— ‘ходить’

Ед. ч. 1 л. ны-мэйн,ы-й-гым ны-чейв-и-гым
2 л. ны-мэйн,ы-й-гыт ны-чейв-и-гыт
3 л. ны-мэйын,-к,ин ны-чейвы-к,ин
Мн. ч. 1 л. ны-мэйн,ы-мури ны-чейвы-мури
2 л. ны-мэйн,ы-мури ны-чейвы-тури
3 л. ны-мэйнын,-к,инэ-т ны-чейвы-к,инэ-т

Предикативы «быть» от предметных
и количественных корней: тумгы-тум ‘товарищ’, н,ыро-к, ‘три’

Ед. ч. 1 л. тумг-и-гым (у количественных корней — только формы мн. числа)
2 л. тумг-и-гыт
3 л. тумгытум
Мн. ч. 1 л. тумгы-мури н,ыро-морэ ‘трое-нас’
2 л. тумгы-тури н,ыро-торэ ‘трое-вас’
3 л. тумгы-т н,ыро-ргарэ ‘трое-их’

Предикативы «иметь» от предметных
и процессуальных корней

Ед. ч. 1 л. гэ-тумг-игым гэ-чейв-и-гым
2 л. гэ-тумг-игыт гэ-чейв-и-гыт
3 л. гэ-тумгы-лин гэ-чейвы-лин
Мн. ч. 1 л. гэ-тумгы-мури гэ-чейвы-мури
2 л. гэ-тумгы-тури гэ-чейвы-тури
3 л. гэ-тумгы-линэ-т гэ-чейвы-линэ-т

Отдельного внимания требуют парадигмы предикативов «быть» и «иметь» от глагольных корней с транзитивной семантикой. Как видно из парадигмы спряжения полиперсонального глагола, число субъектно-объектных конъюнкций у биперсонального глагола Ч.я. равно 28. У предикативов «быть» и «иметь» на эти 28 конъюнкций приходится 14 и 11 материально различных форм соответственно. В них используются два объектных показателя — инэ-/эна- и -тку/-тко, первый — со значением обзщего указания на объект, второй — исключительно со значением «нас». Личные показатели (ср. выше парадигмы предикативов) занимают ту же правую терминальную позицию. В словоформах, маркированных объектными показателями, аффиксы лица соотносятся с агенсом, в словоформах без них — с объектом; это одно из проявлений эргативного механизма глагольного согласования. Сформулированное правило выдерживается непоследовательно, ср. ниже:

Предикатив «быть» от глагола льу-к ‘видеть’

н-инэ-льу-й-гым «я — тебя/его/вас/их»
н-инэ-льу-й-гыт «ты — меня/его/их»
н-инэ-льу-к,ин «он — меня/его»
н-инэ-льу-мури «мы — тебя/его/вас/их»
н-инэ-льу-тури «вы — меня/его/их»
н-инэ-льу-к,инэ-т «он — их»
ны-льу-тку-й-гыт «ты — нас»
ны-льу-тку-тури «вы — нас»
ны-льу-й-гым «меня — они»
ны-льу-тку-й-гыт «тебя — он/они»
ны-льу-к,ин «его — они»
ны-льу-мури «нас — он/они»
ны-льу-тури «вас — он/они»
ны-льу-к,инэ-т «их — они»

Предикатив «иметь» от глагола льу-к ‘видеть’

г-инэ-льу-й-гыт «ты — меня»
гэ-льу-тку-й-гыт «ты — нас»
г-инэ-льу-лин «он — меня»
г-инэ-льу-тури «вы — меня»
гэ-льу-тку-тури «вы — нас»
гэ-льу-й-гым «меня — они»
гэ-льу-й-гыт «тебя — я/он/мы/они»
гэ-льу-лин «его — я/ты/он/мы/вы/они»
гэ-льу-мури «нас — он/они»
гэ-льу-тури «вас — я/он/мы/они»
гэ-льу-линэ-т «их — я/ты/он/мы/вы/они»

Парадигма предикативов обладания не приводится, поскольку она структурно и материально идентична другим предикативам, которые изменяются по лицам.

2.5.0. Морфосинтаксические сведения.

2.5.1. О типичной структуре словоформы Ч.я. сказано выше: 2.3.2., 2.3.4. (именная словоформа), 2.3.5. (глагольная словоформа), см. также 2.3.7. Порядковая модель для Ч.я. не построена, но, судя по предварительным данным, в глагольной словоформе корню предшествует шесть-семь порядков аффиксальных морфем, за корнем следует 15-16 порядков; таким образом, можно констатировать тенденцию к преобладанию суффиксации над префиксацией. Инфиксация для Ч.я. не характерна. Достаточно отчетлива тенденция к циркумфиксации. Нередки случаи сочетания в одной словоформе до трех циркумфиксов, например:

та-ра-н,ы-к ‘строить дом’ (1-й циркумфикс — вербализатор)

ры-та-ра-н,-авы-к ‘заставлять строить дом’ (2-й циркумфикс — каузатив)

т-ра-н-та-ра-н,-авы-н,ы-ркы-н ‘я хочу заставить его построить дом’ (3-й циркумфикс — дезидератив)

Морфологическая структура слова в Ч.я. иногда характеризуется как концентрическая.

2.5.2. Основные способы словообразования — аффиксация, композиция (основосложение), аналитизм (см. 2.3.1.) и, в меньшей степени, конверсия. Аффиксация является ведущим способом: выделяется 40 именных словообразовательных морфем и 38 глагольных — префиксы, суффиксы и циркумфиксы, ср. 2.5.1. Они делятся на аффиксы внутриклассного словообразования (валы ‘нож’ > вала-ёчгы-н ‘ножны’, и’ту’ит ‘гусь’ > и’ту-мкы-н ‘стадо гусей’; уквэты-к ‘целовать’ > уквэт-вылгы-к ‘целовать друг друга’, римэты-к ‘стричь’ > инэ-н-имэты-к ‘заниматься стрижкой’) и аффиксы междуклассного словообразования или транспоненты (ырытку-к ‘стрелять’ > ырытку-чьы-н ‘самострел’, тэвы-к ‘грести’ > тэвэ-нан, ‘весло’; плекы-т ‘обувь’ > плекы-твы-к ‘разуваться’, ръэв ‘кит’ > ръэв-у-к ‘охотиться на кита’). Конверсия (междуклассное словообразование без посредства транспонирующего аффикса) сравнительно редка: купрэ-н ‘сеть’ > купрэ-к ‘ловить сетью’, анн,элё-н ‘волна’ > анн,элё-к ‘волноваться (о море)’.

2 5.3. Ч.я. — эргативный. Основные конструкции предложения: двучленная, или так называемая «номинативная» (моноперсонапьный глагол), и трехчленная, или эргативная (полиперсональный глагол). Номинативная конструкция дальнейших трансформаций не допускает. Эргативная конструкция может быть трансформирована в конструкции антипассивного типа, ср. 2.3.5. Антипассивная конструкция допускает еще одну трансформацию, а именно — инкорпорирование объекта в глагольную словоформу. См. примеры (1), (2) в разделе «Основные конструкции предложения» в статье «Чукотско-кам чатские языки».

Порядок слов — SOV, хотя в описаниях Ч.я. можно встретить утверждения об «относительно свободном порядке слов». Атрибуты предиката (обстоятельства), действительно, могут занимать любые места в линейной цепочке предложения; кроме того, ощутимо и давление русской синтаксической модели (ср. 1.6.0.). Тем не менее, сказуемое тяготеет к концу предложения. Атрибутивные отношения выражаются инкорпорацией (ср. 2.3.1.). Порядок слов в притяжательной конструкции «обладатель — обладаемое» (ср. 2.3.4.), в относительной конструкции — обратный: Ымыльо эмнун,-кинэ-т гынникэ-т гумэкэтлинэ-т ‘Все тундровые звери собрались-они’ (ср. конструкцию с каузативным дериватом: Ымыльо эмнун,-кинэ-т гынникэ-т гэнумэкэвлинэ-т ‘Всех тундровых зверей собрал-он-их’). Сказуемое (независимый предикат) в Ч.я. выражается как финитным глаголом, так и предикативами, которые обычно выступают в личных формах.

Вместе с тем в Ч.я. имеются глагольные формы, способные выражать независимый (также и зависимый) предикат, но не имеющие категории лица. Это формы (1) антирезультатива, означающие несовершение ожидаемого действия (Нак,ам мэмыл люн,-пирвэ-тэ ‘Однако нерпа (абс.) так-и-не-вынырнула’), (2) возможности (Оргоор ымы гынан тан,-тайкы-н, ‘Нарту (абс.) даже ты (эрг.) можешь-сделать’) и (3) невозможности (Н,элвыл эмн,инк,ээ а’к,а-нъё-н, ‘Стадо (абс.) только-мальчику (эрг.) пасти-невозможно’). Введение в синтаксическую структуру финитного глагола превращает эти формы в зависимый предикат: К,оран,ы йыкыгаляркын a’к,a-кынъо-н, ‘Олень (абс.) бегает [так, что] невозможно-поймать’.

Вопросительные и побудительные предложения выделяются интонационно, а также наличием специальных лексических компонентов: Мин,кыри к,ытыркын? ‘Куда идешь?’; Китъам, к,ынтогэ! ‘Ну-ка, выходи!’. В Ч.я. имеется специальный вопросительный глагол рэк,ы-к ‘что делать’ (< рэк,, косвенная основа ръэнут ‘что’): Тури эргатык рэ-рэк,ы-ркыни-тык? ‘Вы завтра что-будете-делать?’. Выделяются вопросительные предложения, относящиеся к будущему, в которых сказуемое оформляется императивом. При этом передается значение «можно, надо»; фиксируются формы всех лиц: Мэн,к,о-ым мы-лей-вы-ркын? ‘Где-же мне-ходить?’; Нак,ам-ым мэн,к,о к,ы-н,авты-н? ‘Но откуда-же ты-жену-возьмешь?’; Ръэнут-ым ны-нлеты-н? ‘Что-же (это) могло-загореться?’.

2.5.4. Сложные предложения в Ч.я. конструируются бессоюзным способом («предложения с оборотами», «полипредикативные конструкции»), а также с помощью союзов. В Ч.я. выделяется 28 союзов (10 сочинительных и 18 подчинительных), причем среди них нет ни одного русского заимствования; однако специалисты отмечают их сравнительно позднее происхождение — они еще не утратили этимологических связей с частицами и наречными словами.

Бессоюзным способом (формами зависимого предиката) может выражаться одновременность (Пэвра-гты мэмыл, гым энмэч ныгитэчьыткуйгым ‘Когда-выныривает нерпа, я уже прицеливаюсь’), предшествование (Йъо-к тынуп, к,ъатчаркынэткы н,инычьыт ‘Достигнув вершины, подождите младших’), причина (А’каленат-гыпы н,ээкэк,эй натчик,эн ёрочыко ‘Оттого-что-испугалась, девочка спряталась в-пологе’), уступка (Тъыл-мачи ытлён ивинигъи ‘Хотя-он-болен, он пошел-на-охоту’), цель (Ытри пыкиргъэт мэгчэра-ты-нвы к,утырык (1) рээн (2) ‘Они пришли, чтобы-работать с (2) другими (1)’; Н,ээкык пэлятгьэ к,ыриры-йгут плекыт ‘Дочь осталась, чтобы-поискать обувь’; Эмрэ-йылк,эн-н,э амгымнан, тынтогъак чоттагнэты ‘Чтобы-поспать в-одиночестве, я-вышел в-сени’) и «ориентировка» — формы, образованные показателем ориентатива, ср. 2.3.4. (Эйпы-гйит мытчичэв, энмэн уйн,э мэн,ин ярак ‘Потому-что-заперто мы-догадались, что нет никого в-доме’).

С помощью союзов вводятся следующие типы придаточных предложений: причинные (мин,кыри к,ун ‘потому что’, э’ткьим ‘так как’), целевые (ин,к,ун ‘чтобы’), условные (эвыр ‘если’, итык-ым ‘если бы’), уступительные (н,эвэк, алымы, к,эйвэ ‘хотя’), сравнительные (к,ынур-ым, о’птыма ‘как будто’), временные (вытку ‘(как) только’, лыгэн ‘как скоро’). Аналогом изъяснительного союза типа ‘что’ в Ч.я. можно считать энмэн ‘итак; так вот; говорят, что; что’, например, Ытлён иквъи, энмэн эргатык рэквэтгъэ ‘Он сказал, что завтра он-уедет’. Используется также целевой союз: Эрым тъивышквъи, ин,к,ун, вулк,ытвык мынумэкэнмык ыныграк (1) к,ача (2) ‘Начальник велел, чтобы вечером мы-собрались около (2) его-дома (1)’.

Сложные предложения союзного типа характерны прежде всего для письменных текстов, особенно для переводных.

2.6.0. Исконная лексика Ч.я. отражает специфику традиционной хозяйственной деятельности, бытовой уклад и мировоззренческие нормы; она характеризуется высокой детализацией (обозначения мастей оленя, его половозрастных различий, направлений и характера ветров и т. п.). Заимствования в Ч.я. незначительны по объему. Обогащение лексики обеспечивается собственными средствами, например, гитэ-нэн, ‘бинокль’ < гитэ-к ‘смотреть’, тыле-чьы-н ‘мотор’, собств. ‘двигатель’ < тыле-к ‘двигаться’; используется переосмысление, например, пин,-вытрын ‘мука’ < пин,пин, ‘порошок, пепел’; мыльыттъын ‘кошка’, букв, ‘ловкая собака’. К числу старых русских заимствований относятся, например, к,леван ‘хлеб’ и чай, ср. чаё-к ‘пить-чай’, чайпаты-к ‘кипятить чай’, чайкок ‘чайник’ и т. д. Отмечены отдельные заимствования из эскимосского и юкагирского языков, а также из английского: манэман ‘деньги’ (< money) — результат контактов с американскими купцами. В XX в. заимствования восходят к русскому языку (общественно-политическая, техническая, школьная лексика); значительная часть заимствований входит в Ч.я. через литературу.

2.7.0. Диалектная расчлененность Ч.я. незначительна (ср. 1.2.1.). Выделяются восточный (уэленский) диалект, положенный в основу письменности, западный (колымский) диалект и группа южных диалектов (юго-восток Чукотки): энмылинский, нунлигранский и хатырский. Эти последние характеризуются фонетическими и морфологическими особенностями, сближающими их с керекским и корякским языками. По предварительным данным, в рамках каждого диалекта могут быть выделены говоры. Диалектология Ч.я. изучена слабо; однако можно с уверенностью утверждать, что пользование литературным языком не вызывает затруднения ни у одной из территориальных групп чукчей.

Литература

Асиновский А.С. Консонантизм чукотского языка. Л., 1991.
Богораз В.Г. Луораветланский (чукотский) язык // Языки и письменность народов Севера. М.; Л., 1934, ч. 3.
Богораз В.Г. Луораветланско-русский (чукотско-русский) словарь. М.; Л., 1937.
Вдовин И.С. Очерки истории и этнографии чукчей. М.; Л., 1965.
Володин А.П. Проспект описания грамматики керекского языка (чукотско-камчатская группа) // Языки народов Сибири. Грамматические исследования. Сборник научных трудов. Новосибирск, 1991.
Инэнликей П.И. Словарь чукотско-русский и русско-чукотский. Л., 1987.
Молл Т.А., Инэнликэй П.И. Чукотско-русский словарь. Л., 1957.
Недялков В.П. Императив в чукотском языке // Императив в разноструктурных языках. Тезисы докладов конференции: Функционально-типологическое направление в грамматике. Повелительность. Л., 1988.
Скорик П.Я. Грамматика чукотского языка. М.; Л., 1961, ч. 1; 1977, ч. 2.
Скорик П.Я. Очерки по синтаксису чукотского языка. Инкорпорация. Л., 1948.
Скорик П.Я. Структура предложения в чукотском языке // Структура предложения в языках различных типов. Палеоазиатские языки. Л., 1984.
Скорик П.Я. Чукотский язык // Языки народов СССР. Л., 1968, т. 5.
Bogoras W. Chukchee // Handbook of American Indian Languages / Ed. by F. Boas. Washington, 1922.
Comrie B. Degrees of Ergativity: Some Chukchee evidence // Ergativity / Ed. by F. Plank. London, 1979.
Kampfe H.-R. u. Volodin A.P. Abriss der tschuktschisches Grammatik auf der Basis der Schriftsprache. Wiesbaden, 1995.
Nedyalkov V.P. Degrees of Ergativity in Chukchee // Ergativity / Ed. by F. Plank. London, 1979.

http://www.philology.ru/linguistics4/volodin-skorik-97.htm