Екатерина II

Литературная деятельность Екатерины II продолжалась около четверти века и была необыкновенно обильна, более обильна, чем сочинительство Фридриха II, с которым Екатерина конкурировала и в качестве «философа на троне», и в качестве монарха-писателя. В этом соперничестве она, без сомнения, имела преимущество и потому, что писала свои произведения в основном сама, без существенной посторонней помощи, в противоположность Фридриху, и потому, что она писала их в значительном большинстве на языке своих подданных, тогда как прусский король, сам природный немец, открыто презирал немецкую культуру и немецкий язык и писал свои произведения по-французски. Екатерина исписала за свою жизнь поистине чудовищное количество бумаги. Она и сама не без хвастливого кокетства говорила о свойственной ей графомании. Нельзя при этом забывать об огромной сумме официальных документов и деловых бумаг, а также частных писем, вышедших из-под ее пера. Она писала законы, притом чрезвычайно длинные законы, целые тома законодательных

Монограмма

Монограмма

529px-Rokotov_Portrait_Catherine_IIустановлений, сама писала рескрипты вельможам, генералам, духовным лицам, своей рукой писала огромное количество писем своим сотрудникам, друзьям, приятельницам, любовникам и многим, многим другим. Большинство ее писем к русским людям написано по-русски. Своим знакомым и корреспондентам за границей она писала по-французски, реже — по-немецки. Из всех этих языков она, конечно, свободнее всего владела немецким. Она прожила в России более пятидесяти лет, все это время говорила и писала по-русски, но так и не научилась правильно изъясняться на русском языке. Она не только была примитивно неграмотна по-русски (она писала «исчо» вместо «еще», «заут» вместо «зовут» и т. д.), но и никак не могла

Великая княгиня Екатерина Алексеевна с супругом Петром III Фёдоровичем

Великая княгиня Екатерина Алексеевна с супругом Петром III Фёдоровичем

усвоить русское склонение имен, не умела правильно применять согласование, путалась в родах имен существительных и т. д. Между тем, она с большим апломбом бралась рассуждать о frgttyhjkрусском языке и даже не стеснялась исправлять слог русским писателям, например, Василию Петрову. И это не было просто следствием ее упоения своей властью; она, действительно, обладала и вкусом и общим живым чувством языка. Она хорошо знала стихию живой разговорной русской речи, помнила и умела применять множество русских пословиц, поговорок, идиоматических выражений, характерных бытовых словечек и оборотов. Поэтому ее русский язык являет собой странную смесь, с одной стороны, затрудненных и неправильных конструкций и форм, с другой — живых, не лишенных сочности и разговорной характерности красок. Само собой разумеется, что явные ошибки ее языка, как и правописания, выправлялись для печати ее секретарями (как и при написании рескриптов и других официальных бумаг), вообще помогавшими ей в ее литературной работе. Такими сотрудниками и редакторами Екатерины были: сначала И. П. Елагин и Г. В. Козицкий, потом А. В. Храповицкий, все три — заметные русские литераторы. Французские тексты Екатерины выправлял ее приближенный граф А. П. Шувалов, сам писавший французские стихи, высоко ценившиеся даже в Париже. При всем том сотрудничество этих помощников никогда не подменяло авторского труда самой императрицы и не простиралось далее правки ее рукописей — и то правки почти исключительно грамматической — или далее подбора материалов для ее трудов якобы научного характера, или для монтажа отрывков чужих стихотворений, включенных в ее оперы.

Екатерина II — законодательница в храме Правосудия (Левицкий Д. Г., 1783 год, Третьяковская галерея, Москва)

Екатерина II — законодательница в храме Правосудия

Литературная работа Екатерины была весьма многообразна по характеру, по жанрам, хотя и едина по своей идейной направленности, по резко выраженной во всех ее произведениях политической тенденции. Она писала журнальные статьи и фельетоны для органов печати, выходивших под ее более или менее непосредственным руководством; она выступала и в «чужих» журналах; так, она поместила статью и письмо в редакцию во враждебном ей «Живописце» Н. И. Новикова. Она написала обширнейший квазинаучный труд по истории России, писала детские сказки и сочинения по педагогике, предназначенные для воспитания ее внуков Александра и Константина, но имевшие, разумеется, и более широкое назначение, обращенные к читателю вообще. Она писала в большом количестве драматические произведения, комедии, исторические драмы, комические оперы. В ее литературном наследии драматургия занимает центральное место и количественно и по вниманию, которое ей уделяла сама Екатерина. Всего до нас дошло 25 законченных (или почти законченных) ее театральных пьес и отдельные отрывки из 7 пьес; при этом установлено, что еще несколько пьес не сохранилось. Совсем не писала и не могла, не умела писать Екатерина стихов, но к прозе она питала прямо-таки страсть.

Портрет Екатерины II в русском наряде кисти неизвестного художника

Портрет Екатерины II в русском наряде кисти неизвестного художника

Произведения Екатерины во всех указанных жанрах написаны по-русски. Кроме того, ей принадлежит немало произведений, написанных по-французски. Среди них наибольшей известностью пользовались и в Западной Европе и в России ее письма к философам-просветителям, прежде всего и главным образом к Вольтеру, затем к Дидро, Гримму и др. Это не просто частные письма, а своего рода литературные произведения, очерки и фельетоны, которым придана лишь форма частных писем. Они заключают суждения о текущих политических событиях и явлениях культурной жизни, автобиографические зарисовки, очерки русской жизни, по преимуществу придворной, веселую болтовню о том — о сем, остроты, сценки и т. п. Переписка Екатерины с Вольтером после смерти обоих корреспондентов издавалась неоднократно и в оригинале и в русском переводе.

На французском языке были написаны и изданы и полемические произведения Екатерины: ее большой труд «Антидот» (Противоядие) и «Тайна противунелепого общества». Первая из этих книг — развернутое полемическое разоблачение книги французского астронома аббата Шаппа Д’Отрош «Путешествие в Сибирь» (1768), содержавшей резкие и несправедливые нападки на Россию, русское общество и народ, а также и справедливые нападки на крепостнический и деспотический уклад русского государства. Опровергая Шаппа, Екатерина защищала и русский народ и себя лично. В ее книге объединены содержательные и обильные фактами очерки русской жизни, быта, географии, экономики, культуры с довольно бесцеремонной ложью при доказательстве блаженства России под скипетром ее монархов, наличия в России всяческих свобод и т. п. «Антидот» был издан анонимно в 1770 г. (второй раз 1771—1772 г.).

«Тайна противунелепого общества, открытая непричастным оному» — сатирическая брошюрка, направленная против масонства, масонских организаций и содержащая пародию на обряды, эмблемы и учения масонов. Она была издана не только по-французски, но и на немецком и на русском языках в 1780 г. Русский перевод с французского подлинника, сделанный А. В. Храповицким, был издан с ложной пометой — 1759 г. Наконец, по-французски Екатерина писала свои неоконченные мемуары и довольно многочисленные мемуарные отрывки. Воспоминания Екатерины, доведенные до вступления ее на престол, написаны живо и не без наблюдательности и составляют, пожалуй, самую интересную часть из всего написанного ею. Они не были рассчитаны на опубликование, во всяком случае ни при ее жизни, ни вскоре после ее смерти; поэтому Екатерина в них более проста, естественна и правдива, чем в других своих произведениях.

Екатерина II на прогулке в Царскосельском парке. Картина художника Владимира Боровиковского, 1794 год

Екатерина II на прогулке в Царскосельском парке. Картина художника Владимира Боровиковского, 1794 год

Французские сочинения Екатерины II не относятся, собственно, к истории русской литературы. Пожалуй, и русские ее произведения не заняли бы в ней сколько-нибудь заметного места, не будь их автором императрица. Страсть Екатерины к сочинительству нимало не соответствовала ее литературному дарованию, о степени которого не может быть двух мнений. Екатерина не имела писательского таланта, не имела даже серьезных способностей. Большой литературный опыт помогал ей в конце концов написать терпимую пьеску, но не более того. Ее пьесы и другие-произведения редко достигают даже среднего уровня рядовой литературной продукции того времени. Тем не менее, творчество Екатерины не лишено своеобразного интереса как для истории литературы, так и для истории русского общества вообще. Во-первых, оно интересно именно потому, что это — творчество императрицы, что это — реальная и официальная литературная политика правительства, что это сумма произведений, заключающих, так сказать, царские директивы как общеидеологические, так и специально литературного характера. Это обстоятельство придавало произведениям Екатерины особую значительность и актуальность для их современности, объясняющую большой интерес к ним со

Екатерина после приезда в Россию, портрет кисти Луи Каравака

Екатерина после приезда в Россию, портрет кисти Луи Каравака

стороны и читателей, и зрителей, и литераторов 1760—1790-х годов. Люди, поддерживавшие власть и благоговевшие перед ней, ловили каждое слово императрицы как указание и наставление; передовые элементы общества, настроенные оппозиционно по отношению к правительству, внимательно присматривались к творчеству царицы, как бы изучая неприятеля, оттачивая оружие нападения на него; но всем было интересно всё, что напишет и опубликует царица. Следует указать, что, несмотря на анонимность всех выступлений Екатерины II в печати и на сцене, современники очень хорошо знали, кто является автором этих произведений. Вообще говоря, в XVIII в. весьма распространенная анонимность литературных публикаций нимало не мешала осведомленности читающей публики в вопросах авторства анонимных произведений. Екатерина, кроме единичных случаев, нисколько не стремилась скрыть свое авторство и, напротив, несколько щеголяла им, что могло только способствовать интересу к ее произведениям в публике. 234569876Что же касается пьес императрицы, то интерес к ним и даже успех их увеличивался великолепием их театральных постановок, прекрасной музыкой в операх и исторических драмах, превосходной игрой актеров, делавших, разумеется, всё, чтобы насытить бледный текст художественными образами. Все это приводило к тому, что сама Екатерина была убеждена, будто ее произведения имеют колоссальный, успех. Впрочем, ей немного надо было для того, чтобы самообольщаться. Ее на каждом шагу окружала такая бесстыдная лесть, что она вообще твердо уверовала в свою гениальность во всех областях. С полным спокойствием и не стесняясь хвастовством, она писала своим корреспондентам о всеобщих восторгах по поводу ее сочинений, сама хвалила их изо всех сил, с легкостью сравнивала себя с Мольером и т. п.

Второе основание историко-литературного интереса к произведениям Екатерины — в их полемической заостренности. Они приоткрывают перед нами картину литературных, и даже шире — вообще идеологических, битв этой эпохи, битв иной раз весьма серьезных, политически насыщенных и государственно важных. Наконец, третья особенность произведений Екатерины, придающая им историко-литературный интерес, — это художественно-стилевая типичность их для того времени. Не будучи талантливой писательницей, Екатерина II очень чутко присматривалась и прислушивалась к тому, что делалось в области литературы и на Западе и в России. Она быстро воспринимала и улавливала последние веяния и новинки литературной жизни и немедленно реагировала на них. При этом каждое из новых и новейших литературных открытий, направлений, форм Екатерина не только усваивала, но и старалась применить к своим собственным идеологическим задачам, т. е. приспособить к целям пропаганды русского помещичьего и полицейского самодержавия и придворной культуры, к целям апологии существовавшего режима. В результате, основные литературные течения, сменившие друг друга в 1760—1790-х годах, оказались последовательно представленными в творчестве Екатерины, хотя и в искаженном, упрощенном, внутренне-перестроенном виде. Следовательно, литературное наследие Екатерины представляет картину эволюции стилей, художественных манер от классицизма через ранний сентиментализм разных оттенков к первым веяниям предромантизма, характерным для данного периода, в форме, типической для официально-правительственного восприятия литературных процессов. В этом смысле литературное наследие Екатерины не только выразительно представляет один из моментов литературной истории XVIII в., но и восполняет в наших представлениях о ней пробел, который неизбежно должен образоваться, если мы не учтем в тогдашней литературе той правительственной ориентации, против которой боролись передовые писатели эпохи.

Екатерина выступила впервые в печати в 1767—1768 гг. Первой публикацией ее произведения было издание «Наказа», книги не столько публицистической, сколько имевшей характер официального государственного акта, правда, чисто декларативного, а не практического, но все же не индивидуально-литературного. В 1767 г., во время своего путешествия по Волге, Екатерина организовала силами своих приближенных коллективный перевод только что вышедшей во Франции книги Мармонтеля «Велизарий», книги, вызвавшей гонения со стороны французских властей. Этот перевод должен был продемонстрировать перед всей Европой просветительское свободолюбие «Семирамиды Севера». Переводчиками «Велизария» были вельможи — граф З. Г. Чернышев, граф Г. Г. Орлов, С. Козмин, А. И. Бибиков, граф В. Г. Орлов и др. — и писатели, близкие ко двору, — И. П. Елагин, А. В. Нарышкин, Г. В. Козицкий, все три — ученики и приятели Сумарокова. Сама Екатерина перевела девятую главу книги. В 1768 г. перевод был издан отдельной книгой с титулом: «Велизер, сочинения господина Мармонтеля, члена Французской Академии, переведен на Волге» и посвящением тверскому епископу Гавриилу (написанным гр. А. П. Шуваловым). Посвящение опальной книги такому лицу должно было продемонстрировать перед Европой религиозную терпимость русского правительства и просветительное свободомыслие русской церкви — по контрасту с церковными властями Франции, обрушившимися на «Велизария» и его автора. Затем книга переиздавалась.

Однако систематически занялась русской литературой и приняла в ней непосредственное участие Екатерина несколько позднее, именно тогда, когда перед ней воочию встал вопрос о необходимости правительственной опеки над умами, правительственного руководства общественным движением и открытого нажима на него как мерами административного воздействия, так и мерами убеждения, через печать. Так возникла «Всякая всячина», еженедельный журнал, издававшийся в 1769 г. под редакцией и при активном участии Екатерины, помощником которой, скорей всего техническим, был ее секретарь — литератор и филолог Г. В. Козицкий. Этот журнал возник в качестве своего рода литературного продолжения прений в Комиссии для сочинения нового уложения. Полтора года работ Комиссии вполне доказали Екатерине, что в умах ее подданных крепко засели мысли, опасные для ее режима. Императрица решила воздействовать на общественное мнение — в целях «отрезвления» его — при помощи печати. Она решилась сама взяться за это дело и своим примером направить критику действительности в то русло, которое было приемлемо для правительства. В то же время она собиралась «осадить» зарвавшихся вольнодумцев.

Екатерина не скрывала официального характера своего журнала. В тексте «Всякой всячины» были даны читателю достаточно ясные намеки на этот счет. При этом «Всякая всячина» была необыкновенно хвастлива. Она помещала множество писем к издателю, на все лады расхваливавших журнал, подобострастных, бесстыдно-льстивых. По заданию, декларированному «Всякой всячиной», она должна была явиться журналом по преимуществу сатирическим. Но Екатерина понимала сатиру по-своему. Ей необходимо было вести борьбу с недовольными, и это надо было делать двумя способами: с одной стороны, порицать нежелательные для правительства претензии оппозиции, с другой — показывать пример «благонравной» сатиры.

«Всякая всячина» придерживается умеренно-моралистических взглядов; она любит морализировать «вообще»; политических и социальных вопросов она избегает, кроме тех случаев, когда она защищает правительство и нападает на недовольных им. Так, она поместила резкую статью против свободомыслящих женщин, занимавшихся литературой и наукой, т. е. против хозяек салонов, своего рода комитетов оппозиции. Она напала на «стариков», хулителей современности, приверженных, по мнению журнала, ко всему устаревшему, прошлым временам. «Всякая всячина» издевалась над московскими «прожектерами» и «болтунами», под которыми разумелись либералы, группировавшиеся именно в Москве, вдали от правительственного ока. Вот какие проекты составляют эти люди, в изложении

Собрание сочинений представлено здесь.

материал взят с сайтов http://feb-web.ru/feb/irl/il0/il4/il4-3642.htm

http://ru.wikipedia.org/wiki/Екатерина_II