История американской литературы

ЛИТЕРАТУРА ДОКОЛУМБОВОЙ АМЕРИКИ И КОЛОНИАЛЬНОГО ПЕРИОДА ДО 1776 ГОДА
   У истоков американской литературы стоят мифы, легенды, сказки и лирика (как правило, песни) индейцев, бытовавшие в рамках устной традиции. До появления в Северной Америке европейцев на континенте существовало более 500 племенных культур и индейских языков, однако письменной литературы еще не было. Этим объясняется богатство и разнообразие устной литературной традиции коренного населения Америки. Повествования полукочевых охотничьих племен типа навахо отличаются от историй, рассказываемых в среде оседлых земледельческих племен типа пуэбло, населяющих Акому; сюжеты, распространенные среди племен, селившихся на севере, по берегам озер, как оджибве, часто коренным образом отличаются от сюжетов, рассказываемых среди племен, проживавших, подобно хопи, в пустынях.
Каждое из племен практиковало свою собственную религию — культы богов, животных, растений или священных существ. Система правления варьировалась от демократии до совета старейшин или теократии. Эти племенные отличия также отразились в устной литературе.
Тем не менее, мы можем сделать некоторые обобщения. Индейские сюжеты исполнены почтительности к природе, выступающей матерью всего сущего как духовно, так и физически. Природа мыслится одушевленной и наделяется духовными силами; главными героями этих повествований могут выступать животные или растения, часто являющиеся тотемами племени, группы или личными тотемами. Наиболее близко к подобному пониманию священного из американских писателей уже в иную эпоху подошел Ральф Уолдо Эмерсон с его концепцией «сверхдуши», охватывающей все сущее.
Мексиканские племена почитали бога Кецалькоатля, божество толтеков и ацтеков, при этом сказания о верховном божестве или боге, обучающем людей культуре, встречаются и у других народов. Однако у индейцев не сложилось сколько-нибудь пространных унифицированных циклов, повествующих о едином верховном божестве. Ближайшим эквивалентом духовных повествований Старого света являются широко распространенные описания шаманских инициации и путешествий шаманов в иных мирах. Кроме этого, встречаются повествования о культурных героях, таких, как Манабозо у племени оджибве или Койот у навахо. Отношение к этим героям-плутам варьируется от истории к истории. В одном рассказе они могут выступать истинными героями, тогда как в другом предстают себялюбцами или глупцами. Хотя в прошлом ряд крупных ученых, в частности, швейцарский психолог Карл Густав Юнг, подчеркивали, что в повествованиях о похождениях плутов нашли выражение глубинные аморальные слои человеческой души, современные ученые — среди них есть и индейцы по происхождению — указывают, что и Одиссей, и Прометей, эти вполне «почитаемые» герои греческой мифологии, по сути являются плутами.
В литературе американских индейцев можно найти почти все устные повествовательные жанры: лирику, песни, мифы, волшебные сказки, забавные анекдоты, заклинания, загадки, пословицы, эпос и легенды. Обильно представлены повествования о переселениях племен и предках, так же как песни-видения или исцеляющие заклинания и мифы о плутах. Особой популярностью пользуется ряд мифов о сотворении мира. В одном из известных мифов такого рода, рассказываемых с некоторыми вариациями у разных племен, мир покоится на черепахе. Так, в версии чейеннов, у бога-творца Махео было четыре возможности создать мир из вселенной, где существовали одни только воды. Он послал четырех водоплавающих птиц, чтобы они нырнули и принесли ему со дна щепоть земли. Северный гусь, полярная гагара и дикая утка поднялись в высь небес и ринулись оттуда вниз, но не смогли донырнуть до дна; крошечная же лысуха, которая не может летать, принесла в клюве комок грязи. Лишь одно создание, скромная Бабушка Черепаха подходило для того, чтобы поддерживать мир, который Махео расположил на ее панцире — отсюда происходит название Америки у индейцев — «Черепаший остров».
Песни или поэзия, как и произведения повествовательных жанров, варьируются от священных до развлекательных и юмористических: мы имеем дело с колыбельными, военными и любовными песнями, особыми песнями для детских игр, а также для различных обрядов — игровых, хоровых, магических или танцевальных. В основном эти песни построены на повторе. Короткие песни-стихотворения, возникшие в состоянии транса, порой отличаются ясностью образов и утонченностью, напоминающими японскую танку или поэзию имажистов, проникнутую восточным влиянием. В одной из песен индейцев-чиппева поется:

Я думал, что это гусь,
А это был плеск
Весла Возлюбленной моей.
(Пер. А. Нестерова)

Песни-видения, чаще всего довольно короткие, обладали четкими признаками формы. Возникшие во сне или в состоянии транса, при этом довольно часто -спонтанно, они могли быть и заклинанием против болезни, и охотничьей или любовной песней. Часто такая песня воспринималась как неразрывно связанная с личностью своего создателя. Такова, например, следующая песня индейца из племени модок:
Я
Песня
Я иду здесь.
(Пер. А. Нестерова)

Устная традиция индейцев и ее связи с американской литературой в целом покуда остаются наиболее обещающей и наименее исследованной областью американистики. Америка обязана индейцам гораздо больше, чем это принято думать. Обыденный английский американцев впитал в себя сотни индейских заимствований: «каноэ», «табак», «мокасин», «томагавк», «тотем» и др. Произведения, созданные американскими писателями индейского происхождения уже в наше время, рассматриваются в 8-й главе. Некоторые из них отличаются редкой красотой.

ЛИТЕРАТУРА ОСВОЕНИЯ АМЕРИКИ
   Обернись история по-другому, США легко бы могли стать частью великой испанской или французской морской империи. Нынешние жители империи говорили бы по-испански и составляли одну нацию с мексиканцами, или по-французски — и образовывали бы единое пространство с франко-канадскими провинциями Квебек и Монреаль.
При всем том, первыми исследователями Америки были вовсе не англичане, испанцы или французы. Самые ранние сведения о посещении континента европейцами мы находим в скандинавских языках. Написанная на древнеисландском «Сага о Виноградной стране» (под этим условным названием в англоязычных странах фигурируют две исландские саги: «Сага об Эрике Рыжем» и «Сага о гренландцах». — Прим. пер.) повествует о том, как искатель приключений Лейф Эриксон с отрядом скандинавов высадился и какое-то время жил на северо-восточном побережье Америки — возможно, в районе нынешней Нова Скотиа (Новой Шотландии) в Канаде, основав там поселение. Это происходило в первом десятилетии XI века, почти за 400 лет до того, как произошло следующее зафиксированное открытие Нового Света европейцами.
Тем не менее, первый исторически засвидетельствованный и имевший последствия контакт населения Америки с остальным миром отсчитывается от знаменитой экспедиции Христофора Колумба, итальянца по происхождению, финансирование которой взяли на себя Фердинанд и Изабелла Испанские. Дневники Колумба, включенные в его «Послание об открытии Нового Света», опубликованном в 1493 г., отражают драматизм его путешествия -ужас команды, боявшейся чудовищ и думавшей, что суда могут упасть за край мира; волнения, грозящие перерасти в мятеж; историю подделки Колумбом судового журнала, чтобы команда пребывала в неведении о том, сколь далеко они заплыли в области, где до них не бывал ни один человек; и, наконец, то, как мореплаватели, достигнув Америки, впервые увидели землю.
Богатейшим источником информации о первых контактах американских индейцев с европейцами являются сочинения Бартоломе де лас Касаса. В молодости в качестве священника он принял участие в завоевании Кубы. Его перу принадлежит перевод на испанский дневников Колумба, а уже в зрелом возрасте он создал пространную и яркую «Историю индейцев», в которой критиковал порабощение индейцев испанцами.
Первые попытки колонизации, предпринятые англичанами, потерпели неудачу. Первая такая колония была создана в Роаноке, на побережье Северной Калифорнии, в 1585 г.; колонисты — все до единого — пропали без вести, но и по сей день живы легенды о голубоглазых индейцах племени кроатан, живших в этих местах. Вторая колония — Джеймстаун, основанный в 1607 г., -оказалась более «стойкой». На долю колонистов выпали испытания голодом, они столкнулись с насилием, злоупотреблением властью. И тем не менее, литература этого периода рисует Америку в радужном свете -это страна богатств и открывающихся возможностей. Хроники колонизации прославились по всему свету. История освоения Ронаоке подробно описана Томасом Хэриотом в «Кратком и правдивом сообщении о вновь открытой земле Виргинии» (1588 г.). Сочинение Хэрио-та почти сразу же было переведено на латынь, французский и немецкий; этот украшенный гравюрами текст многократно переиздавался на протяжении двухсот с лишним лет.
Главная хроника, созданная в Джеймстауне — сочинения капитана Джеймса Смита, одного из руководителей поселенцев, — прямая противоположность точному, наукообразному отчету Хэриота. Неизлечимый романтик, Смит, видимо, сильно приукрасил свои приключения. Именно ему обязаны мы знаменитым рассказом о судьбе индианки Покахонтас. Эта история — независимо от того, является ли она фактом или вымыслом, — прочно укоренилась в представлении американцев о прошлом их страны. Капитан Смит рассказывает, как его, когда он попал в плен к индейцам, спасла Покахонтас, любимая дочь вождя Поухатана. Позже, когда под давлением англичан Поухатан был вынужден передать им Покахонтас в качестве заложницы, та своей добротой, умом и красотой завоевала их расположение и в 1614 г. вышла замуж за англичанина благородного происхождения Джона Рольфа. Этот брак положил начало восьмилетнему миру между колонистами и индейцами, обеспечив выживание новой колонии.
В XVII в. пираты, авантюристы и исследователи проложили путь второй волне колонистов, ехавших в Америку с женами, детьми, сельскохозяйственным инвентарем и ремесленными инструментами. Ранние памятники литературы времен освоения Америки: дневники, письма, путевые заметки, судовые журналы и отчеты, которые исследователи направляли организаторам экспедиций — европейским монархам или же, если речь шла о купцах Англии и Голландии — акционерным компаниям, — постепенно вытеснялись хрониками самих колоний. Поскольку со временем североамериканские колонии перешли под власть Англии, наиболее известна и наиболее широко представлена колониальная литература на английском языке. Но так как на XX век приходится расцвет литератур американских меньшинств, а американская жизнь приобретает все более поликультурный характер, современные ученые заняты переоценкой подхода к смешанному этническому наследию континента. И хотя в нашей истории американской литературы мы обращаемся теперь к английской документалистике, важно отдавать себе отчет в том, что у ее истоков стоят самые разные культурные традиции.

 

ЛИТЕРАТУРА НОВОЙ АНГЛИИ КОЛОНИАЛЬНОГО ПЕРИОДА
   По всей видимости, пуритане были самыми интеллектуальными колонистами за всю историю человечества. В период между 1630 и 1690 г. в северо-восточной части США, так называемой Новой Англии, насчитывалось столько же выпускников университетов, сколько и в метрополии — факт совершенно поразительный, если принять во внимание, что наиболее образованными людьми того времени были аристократы, несклонные рисковать жизнью и отправляться в дикую страну. Пуритане, обязанные всем, что они имеют — нередко и образованием, — лишь собственным усилиям, были благородным исключением. Они стремились к образованию, ибо оно позволяло понять и исполнить Господню волю — а основание колоний в Новой Англии было ее проявлением.
Хороший текст в пуританском понимании — текст, который доносит до читателя, сколь важно поклоняться Богу и осознавать соблазны, грозящие душе в ее земном странствии. Пуританская литература стилистически очень разнообразна: это и сложная метафизическая поэзия, и домашние дневники, и до невыносимости педантичные образцы религиозной истории. Но, каковы бы ни были жанр и стиль этих произведений, в них присутствуют некоторые постоянные темы. Жизнь воспринимается как испытание; проступок ведет к вечному проклятию и в адское пламя, тогда как успех на жизненном поприще вознаграждается небесным блаженством. Мир воспринимается как арена непрестанной борьбы сил Бога и сил Сатаны, этого грозного врага, имеющего множество личин. Многие пуритане экзальтированно ожидали прихода «тысячелетнего царства Божия», когда Иисус вернется на Землю и положит конец страданиям человечества, установив на 1000 лет мир и процветание.
Ученые уже давно указали на связь между пуританизмом и капитализмом: в их основе лежат сходные представления о честолюбии, необходимости тяжелого труда и напряженных усилий, ведущих к успеху. Хотя пуританин на личностном уроне не мог знать, будет ли он, пользуясь строгой теологической терминологией, «спасен» и избран, дабы войти в небесную обитель, пуритане склонны были рассматривать успех как знак избранности. Богатство и положение в обществе ценились не только ради них самих, но также как желанный залог духовного здоровья и обещание жизни вечной.
Более того, эта концепция избранничества поддерживала стремление к преуспеванию. Пуритане все вещи и события истолковывали символически, наделяя их глубоким духовным значением, и считали, что, заботясь о росте личных доходов и состояния их общины, они также способствуют исполнению божьего промысла. Они не делали различий между мирской и религиозной сферами: все в жизни было лишь выражением воли Божьей — позже эти верования возродятся в трансцендентализме в несколько измененном виде.
Описывая самые обычные события так, чтобы проступало их духовное значение, пуританские авторы, как правило, делали отсылки на Библию, указывая соответствующую главу и стих. История была символической религиозной панорамой, а ее целью — триумф пуритан над Новым Светом и Царство Божие на земле.
Первые пуританские колонисты, поселившиеся в Новой Англии, — лучший пример того, сколь серьезно было христианство Реформации. Известные под именем «Пилигримов», они представляли из себя небольшую группу верующих, эмигрировавших в 1608 г., во времена религиозных гонений, из Англии в Голландию, еще тогда славившеюся своей религиозной терпимостью.
Как и большинство пуритан, они истолковывали Библию буквально. Они действовали в соответствии со словами, почерпнутыми из Второго послания к коринфянам: «И потому выйдите из среды их и отделитесь, говорит Господь» (2 Кор. 6,17). Разочаровавшись в возможности очистить англиканскую церковь изнутри, «сепаратисты» основывали подпольные церкви «кове-нантеров», члены которых приносили клятву верности религиозному союзу, а не королю. Часто члены таких общин рассматривались как предатели короля и еретики, проклятые и обреченные аду, и подвергались преследованиям. Отделение их от англиканской церкви в конечном счете привело их в Новый Свет.

ЗАРОЖДЕНИЕ ДЕМОКРАТИИ И ПИСАТЕЛИ ПЕРИОДА ВОЙНЫ ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ (1776-1820 ГГ.)
   Война против Англии за независимость Северной Америки (1775-1783 гг.), отличавшаяся особым накалом борьбы, стала первой современной освободительной войной против колониального господства. Завоевание независимости Северной Америкой казалось многим знамением божьим, указывающим на то, что ей уготована великая судьба. Военная победа породила в стране надежды на появление в ней новой великой литературы. Однако, если не считать выдающихся политических трудов, за годы революции и в ближайший послереволюционный период вышло в свет мало сколько-нибудь значительных литературных произведений.
В Англии американские книги подвергались суровой критике. Американцам было больно сознавать свою чрезмерную зависимость от образцов английской литературы. Стремление к созданию собственной самобытной литературы приобрело в стране характер всеобщего наваждения. Вот что писал по этому поводу в 1816 г. редактор одного из американских журналов: «Зависимость представляет собой состояние деградации, чреватое позором, и зависеть от чужого ума в том, с чем мы в состоянии справиться сами, значит добавлять к такому преступлению, как праздность, еще один недостаток — глупость».
В отличие от революций, осуществляемых с помощью военной силы, культурные революции не поддаются успешному навязыванию, а возникают на почве обмена опытом. Революции являются выражением души народа; они постепенно вырастают из нового мироощущения и накопленного опыта. Америке понадобился 50-летний опыт исторического развития для того, чтобы добиться культурной независимости и дать миру первое поколение великих американских писателей — Вашингтона Ирвинга, Джеймса Фенимора Купера, Ральфа Уолдо Эмерсона, Генри Дэвида Торо, Германа Мелвилла, Натаниэля Готорна, Эдгара Аллана По, Уолта Уитмена и Эмили Дикинсон. Процесс обретения Аме -рикой независимости в области литературы замедлялся ее затянувшимся отождествлением с английской традицией, чрезмерным подражанием английским или классическим литературным образцам и трудными экономическими и политическими условиями, тормозившими развитие издательского дела.
Несмотря на свой истинный патриотизм, писатели периода борьбы за независимость по необходимости оказывались робкими. Они так и не смогли обрести себя в своем американском мироощущении. Колониальные писатели революционного поколения рождались англичанами, достигали зрелости как английские граждане и придерживались образа мышления, стиля одежды и манеры поведения, характерных для англичан. Их родители, бабушки и дедушки и все друзья были англичанами (или европейцами). Кроме того, американцы по-прежнему отставали от англичан в области понимания литературных тенденций, и это отставание лишь усиливало подражательность американской литературы. В Америке все еще охотно подражали английским писателям неоклассического направления, таким как Джозеф Аддисон, Джонатан Свифт, Александр Поуп, Оливер Голдсмит и Сэмуэл Джонсон, несмотря на то, что прошло уже пятьдесят лет с тех пор, как они были в зените славы в Англии.
Более того, головокружительные планы создания новой страны побуждали талантливых и образованных людей заниматься политикой, правом и дипломатией. Именно на этом поприще можно было снискать себе честь и славу и добиться прочного материального положения. Писательство же не приносило дохода. У первых американских писателей, теперь оторванных от Англии, по сути дела не было современных издателей, читательской аудитории и достаточной правовой защиты. Редакторская помощь, распространение книг и их реклама находились в зачаточном состоянии.
До 1825 г. большинство американских авторов сами платили издателям за опубликование своих работ. Совершенно очевидно, что только люди, имеющие много свободного времени и не зависящие от заработка, такие как Вашингтон Ирвинг и нью-йоркская группа Никербокера или группа коннектикутских поэтов, известная под названием «Хартфордские остроумцы», могли позволить себе стать писателями. Исключение составлял лишь Бенджамин Франклин, который, будучи выходцем из бедной семьи, имел профессию печатника и потому мог сам издавать свои произведения.
Более типичным представителем писателя того времени был Чарльз Брокден Браун. Автор нескольких интересных романов, написанных в готическом стиле, Браун стал первым американским писателем, пытавшимся зарабатывать на жизнь литературным трудом. Однако он кончил свою короткую жизнь в нищете.
Другую проблему представляло собой отсутствие читательской аудитории. Небольшая культурная аудитория в Америке отдавала предпочтение известным европейским авторам, отчасти потому, что в бывших колониях с преувеличенным уважением относились к своим предыдущим хозяевам. Подобное пристрастие к английским авторам не было лишено смысла, если принять во внимание низкое качество американской литературной продукции. Однако это лишь усугубляло создавшееся положение, лишая американских авторов читательской аудитории. Оплачивался только журналистский труд, но массовый читатель требовал легких, непритязательных стихов и коротких очерков на актуальную тему, а не больших или экспериментальных журналистских работ.
Самую очевидную причину застоя в литературе, по-видимому, составляло отсутствие надлежащих законов об авторском праве. Американские издатели, выпускавшие в свет пиратские издания ходких книг, разумеется, не хотели платить тому или иному американскому автору за неизвестный материал. Поначалу незаконное переиздание иностранных книг рассматривалось как услуга, оказываемая колониям, а также как источник прибыли для таких издателей, как Франклин, который переиздавал произведения классиков и великие европейские книги с целью просвещения американской общественности.
По всей Америке издатели пошли по его стопам. Встречались случаи вопиющего пиратства в издательском деле. Один из ведущих американских издателей Мэтью Кэри платил своему лондонскому агенту -своеобразному литературному шпиону — за то, что тот на быстроходных судах, способных за месяц покрыть расстояние от Англии до Америки, отправлял ему страницы несброшюрованных книг или даже их корректуру. Люди Кэри обычно выходили в море, с тем чтобы встречать прибывающие суда в гавани и как можно скорее отправлять краденные книги в типографию, где наборщики делили их на части и, разбившись на смены, работали круглосуточно. Для воспроизведения подобных книг достаточно было суток, и эта пиратская продукция попадала на полки американских книжных магазинов почти так же быстро, как законные издания этих книг — в книжные магазины Англии.
Поскольку импортные законные издания стоили дороже пиратских и не могли конкурировать с ними, сложившееся в Америке положение в области авторского права наносило ущерб не только американским писателям, но и таким иностранным авторам, как Вальтер Скотт и Чарльз Диккенс. Однако ко времени появления на рынке пиратских изданий их произведений иностранные писатели по крайней мере уже получили за них деньги от своих первоначальных издателей и пользовались известностью. Американцам же, например, Джеймсу Фенимору Куперу, не только не удавалось добиться достойной оплаты своего литературного труда, но и приходилось страдать от того, что у них под носом продавались пиратские издания их собственных произведений. Уже через месяц после своего появления «Шпион» (1821 г.), первая книга, принесшая Куперу успех, была самовольно выпущена в свет четырьмя различными издателями.
По иронии судьбы закон об авторском праве от 1790 г., разрешавший самовольное издание литературных произведений, носил националистский характер. Этот закон, проект которого был разработан великим лексикографом Ноем Уэбстером, впоследствии составившим «Американский словарь английского языка», защищал лишь произведения американских авторов; тогда считалось, что английские писатели должны сами позаботиться о себе.
При всем несовершенстве упомянутого закона ни один из ранних издателей не хотел вносить в него никаких изменений, поскольку он служил их выгоде. Пиратство в области издательской деятельности привело к тому, что первому поколению американских писателей периода борьбы за независимость приходилось жить впроголодь; неудивительно поэтому, что на следующее поколение американских писателей приходится еще меньше достойных произведений. Пик пиратства в издательском деле (1815 г.) совпадает с периодом самого низкого уровня развития американской литературы. Тем не менее, бурный и дешевый приток в новую страну самовольно изданных иностранных книг в течение первых 50 лет ее существования многому научил американцев, включая первых великих писателей, которые стали появляться в ней где-то в 1825 г.

АМЕРИКАНСКОЕ ПРОСВЕЩЕНИЕ
Американское Просвещение XVIII века представляло собой общественное течение, цели которого заключались в замене традиции рациональным подходом, абсолютных религиозных догм — научным поиском и монархии — представительной властью. Мыслители и писатели Просвещения отстаивали идеалы справедливости, свободы и равенства, считая их неотъемлемыми правами человека.

ПЕРИОД РОМАНТИЗМА 1820-1860 ГГ. ЭССЕИСТЫ И ПОЭТЫ
   Романтизм как литературное течение возник в Германии, но быстро распространился в Англии и за ее пределами. Около 1820 г. романтизм достиг и Америки; это случилось 20 лет спустя после публикации «Лирических баллад» Уильяма Водсворта и Сэмюэля Кольриджа. Эта книга произвела переворот в английской поэзии. В Америке, так же как и в Европе, этот свежий новый взгляд на мир романтиков произвел огромное впечатление на интеллектуальную элиту США. Однако была и значительная разница: романтизм в Америке совпал с периодом экспансии, ростом национального самосознания. В литературе отчетливо зазвучали свои, национальные ноты. Формирование чувства национальной независимости, романтический пыл — все это породило шедевры «американского Ренессанса».
Романтические идеи витали в воздухе, они вдохновляли поэтов и художников. Эти идеи способствовали духовному и эстетическому познанию. Романтики утверждали, что искусство в большей степени, чем наука, способно выразить истину. Романтики подчеркивали важность искусства для человека и всего общества в целом. В своем эссе «Поэт» (1844 г.) Ральф Уолдо Эмерсон, один из самых влиятельных писателей романтизма, утверждал:
«Все люди живут по законам истины и нуждаются в способе выражения своих мыслей. В любви и в искусстве, в торговле и политике, в трудах и играх мы учимся выражать те тайные мысли, которые так мучают нас порой. Человек — это только половина самого себя; вторая его половина — это то, как он выражает свои чувства».
Развитие этого чувства стало главной темой, а постижение процесса самосознания человека — главным методом писателей-романтиков. Если, согласно теории романтизма, человеческое «я» и природа едины, то самосознание человека было не эгоистическим действием, ведущим в тупик, а способом познания, открывающим Вселенную. Если человеческое «я» составляло единое целое со всем человечеством, значит, моральный долг человека — уничтожить социальное неравенство и облегчить человеческие страдания. Идея самопознания, восприятия себя как индивидуальной, неповторимой личности для прошлых поколений звучала эгоистично. Теперь эта мысль получила новое определение. Появились и новые слова, несущие в себе положительный смысл: «самореализация», «самовыражение», «доверие к самому себе».
Поскольку так важна стала личность человека, ее своеобразие и неповторимость, гораздо большее значение стали придавать психологии. Развивали особые методы для того, чтобы в человеке пробудить и усилить определенное психологическое состояние. Появились новые слова, например «возвышенность» — то есть эффект от созерцания величественной красоты (например, вид окрестностей с вершины горы). Это чувство вызывало благоговейное восхищение, сознание безбрежности и мощи; оно было выше человеческого разумения.
Для большинства писателей романтизм был жизнеутверждающим направлением, которое могло выразить их взгляды. Огромные горы Америки, пустыни и тропики соответствовали их представлению о возвышенном. Казалось, сам дух романтизма, его идеи отвечают представлениям об американской демократии. Ведь романтизм в Америке подчеркивал индивидуализм, утверждал ценность каждого человека и вдохновенно стремился выразить эстетические и этические ценности. Безусловно, трансценденталистов Новой Англии -Ральфа Уолдо Эмерсона, Генри Дэвида Торо и их сторонников вдохновляли оптимистические и возвышенные идеи романтизма. В Новой Англии эти идеи упали на особо плодородную почву.

ТРАНСЦЕНДЕНТАЛИЗМ
   Трансцендентализм был движением, в котором сказалась реакция против рационализма XVIII века и выразилась общая гуманистическая тенденция развития мысли XIX века. Это движение имело в своей основе веру в единство мира и Бога. Душа каждого индивида считалась тождественной всему миру и представляла собой этот мир в миниатюре. Учение о «доверии к самому себе» и индивидуализм развивались путем убеждения читателя в том, что душа человека связана с Богом и отождествлялась с ним.
Трансцендентализм был территориально связан с Конкордом, маленьким городком в Новой Англии, который расположен в 32 км к западу от Бостона. Конкорд был одним из первых поселений колонистов штата Массачусетс. В те времена это был маленький тихий городок, окруженный лесами. Он расположен неподалеку от Бостона, и туда можно было легко добраться, чтобы послушать лекцию в колледже или заглянуть в книжные лавки. Тем не менее, он находится вдали от крупных городов и сохранил тишину и спокойствие. Конкорд был местом первой битвы во время американской революции, и Ральф Уолдо Эмерсон написал в память об этом событии «Конкордский гимн»:
По дощатому мостику шли через бурный поток, И
свой флаг развернули навстречу апрельскому ветру.
Руки фермеров крепко сжимали приклады винтовок.
Эхо выстрелов долго гремело по белому свету.
(Пер. Е. Нестеровой)
Конкорд стал первой сельской колонией художников и писателей. Именно здесь возникла духовная и культурная альтернатива американскому материализму. Это было место, где люди вели возвышенные разговоры, но жили просто и скромно. (Так, Эмерсон и Торо с охотой работали на своих огородах.) С Конкордом наиболее тесно были связаны Эмерсон (он переехал сюда в 1834 г.) и Торо. Но это место привлекло и романиста Натаниэля Готорна, и писательницу-феминистку Маргарет Фуллер. Здесь же поселился Бронсон Олкотт, отец будущей писательницы Луизы Мей Олкотт, и поэт Уильям Эллери Чаннинг. Можно условно считать, что общество трансценденталистов образовалось в 1836 г. В разное время в него входили: Эмерсон, Торо, Фуллер, Чаннинг, Бронсон Олкотт, священник Орестес Браунсон, аболиционист и проповедник Теодор Паркер и многие другие.
Трансценденталисты выпускали журнал, выходящий раз в три месяца — «Дайэл». Этот журнал существовал в течение четырех лет. Вначале его редактором была Маргарет Фуллер, затем — Эмерсон. Их интересовали и вопросы литературы, и политические реформы в стране. Большое число трансценденталистов было аболиционистами. Некоторые из них приняли участие в экспериментальной коммуне «Брук Фарм», описанной Го-торном в романе «Блитдейл».
В отличие от многих европейских групп, трансценденталисты никогда не выпускали никаких манифестов. Они настаивали на том, что все люди обладают своей индивидуальностью и эта индивидуальность неповторима. Американские трансценденталисты довели радикальный индивидуализм до крайности. Писатели Америки часто считали себя одинокими исследователями человеческого общества. Герои американской литературы (такие, как капитан Ахав Германа Мелвилла, или Гек Финн Марка Твена, или Артур Гордон Пим Эдгара По) порой находятся на грани между жизнью и смертью. Они поступают так потому, что стремятся раскрыть свою внутреннюю суть, свое «я». Ведь для американского писателя-романтика не было ничего устоявшегося, ничего определенного. Литературные и социальные традиции отнюдь не помогали, более того -они были опасными. Писатели стремились создать новую литературную форму, наполнить ее новым содержанием и найти нужное звучание. Причем они стремились сделать все это одновременно. Да, американские писатели приняли вызов. Сейчас, когда мы обращаемся к шедеврам, созданным за три десятилетия до Гражданской войны (1861-1865 гг.), мы явно убеждаемся в их желании создать свою, национальную литературу.

ПЕРИОД РОМАНТИЗМА 1820-1860 ГГ. ПРОЗА
   Уолт Уитмен, Натаниэль Готорн, Герман Мел-вилл, Эдгар Аллан По, Эмили Дикинсон и транс-ценденталисты представляют первое поколение великих писателей в американской литературе. Что касается прозаиков, то романтическое мировоззрение стремилось выразить себя в форме, которую Готорн назвал «ромэнс» («romance»). Это — роман, но роман возвышенный, эмоционально напряженный, имеющий нередко символический подтекст. «Romance» -это не любовная история, а серьезный роман, где используются специальные технические средства для передачи сложного, порой неуловимо тонкого смысла. Вместо тщательно выписанных реалистических характеров, где авторы пользовались обилием деталей (как, например, английские и европейские писатели), Готорн, Мелвилл и По создавали героические фигуры, которые порой казались больше, чем сама жизнь. Они наполняли поступки своих персонажей особым, мистическим смыслом. Типичные герои американского романтизма — это яркие, незаурядные личности, которых часто преследуют, они чужды обществу. Артур Дим-сдейл или Тестер Прин в «Алой букве», капитан Ахав в «Моби Дике», многие одинокие, одержимые герои новелл По — это персонажи, которые противостоят неизвестному, темному року, судьбе. Неким мистическим образом они вырастают из глубин человеческого подсознания. Символические сюжеты раскрывают самые тайные движения страдающей души.
Одна из причин этого вымышленного исследования глубин человеческой души — отсутствие устоявшейся, традиционной общественной жизни в Америке. Английские романисты — такие, как Джейн Остин, Чарльз Диккенс (самый любимый из английских писателей), Энтони Троллоп, Джордж Элиот, Уильям Теккерей — жили в сложном, но традиционном обществе, которое привыкло точно выражать свои мысли. Они разделяли мнения своих читателей, и это мнение влияло на реалистическую манеру их письма. Американские писатели столкнулись с историей борьбы и революции. В стране были огромные незаселенные пространства с подвижным и относительно бесклассовым демократическим обществом. В американских романах мы часто видим весьма революционное качество — отсутствие традиции. Во многих английских романах изображается герой-бедняк, который поднимается вверх по экономической и социальной лестнице. Причем иногда это происходит с помощью удачной женитьбы, а иногда выясняется, что герой-бедняк на самом деле принадлежит славному аристократическому роду. Но такой поворот событий романа отнюдь не бросает вызов социальной структуре Англии и ее аристократии. Напротив, роман как бы вновь утверждает традиционные ценности. Благополучное восхождение героя по социальной лестнице удовлетворяет чаяния большинства читателей среднего класса.
В Америке, напротив, писатель целиком зависел только от себя, своих собственных литературных приемов. Америка все еще была (хоть и отчасти) постоянно меняющимся фронтиром — государством с подвижной границей, населенным иммигрантами, говорящими на разных языках и ведущими странный и довольно грубый образ жизни. Таким образом, главный герой в американской литературе мог внезапно оказаться среди людоедов (подобно герою романа Мелвилла «Тайпи»). Он мог бродить по диким прериям, как Кожаный Чулок Фенимора Купера, или наблюдать из могилы странные видения, как персонажи новелл Э. По. Он мог даже повстречаться в лесу с самим Дьяволом, как Браун, герой Готорна. На самом деле, все герои американской литературы того времени были «героями-одиночками». Американец как личность, индивидуальность еще должен был создать себя.
Крупный американский писатель должен был также изобретать новые формы. Отсюда такая причудливая, необычная форма романа Мелвилла «Моби Дик», или похожий на странное видение, скитающийся Артур Гордон Пим у Эдгара По. Немногие из американских писателей достигают совершенства формы даже в настоящее время. Вместо того, чтобы заимствовать испытанные литературные методы, американцы предпочитают изобретать новые. В Америке недостаточно быть традиционным писателем, ибо старое и традиционное стремятся отбросить. Внимание привлекают лишь новые силы, новые веянья.

РОМАНТИЗМ
Американский роман в эпоху романтизма кажется очень мрачным. В конце повествования большинство героев, как правило, умирают. Так, в романе Мелвилла «Моби Дик» все матросы, кроме Измаила, погибают. В «Алой букве» Готорна в конце романа умирает чувствительный, грешный священник Димсдейл. Эта нота раздвоенности, трагизма становится главной в американском романе еще задолго до Гражданской войны 1860 г. И это свидетельствует о большой социальной трагедии общества, которое находится в разладе с самим собой.

ПОДЪЕМ РЕАЛИЗМА (1860-1914 ГГ.)
   Гражданская война в США 1861-1865 гг. между индустриальным Севером и аграрным рабовладельческим Югом стала переломным моментом в американской истории. На смену невинному оптимизму молодой демократической нации пришел период послевоенной опустошенности и усталости. Американский идеализм продолжал жить, но его направленность изменилась. Если до войны идеалисты выступали за права человека и особенно за отмену рабства, то после войны американцы начинают все больше идеализировать прогресс и человека, который всего добивается сам. Это была эпоха миллионера-промышленника и спекулянта, когда дарвиновская теория эволюции и «выживания сильнейшего», казалось, оправдывала подчас неэтичные методы, используемые преуспевающими промышленниками.
После войны бизнес был на подъеме. Военное производство привело к промышленному росту на Севере, дав ему престиж и политическое влияние. Руководители промышленности также приобрели ценный опыт в управлении людьми и машинами. Громадные природные ресурсы Америки, такие как железо, уголь, нефть, золото и серебро, способствовали развитию бизнеса. Новая система межконтинентальных железных дорог, открытая в 1869 г., и трансконтинентальный телеграф, введенный в действие в 1861 г., обеспечили промышленности доступ к материальным ресурсам, рынкам и средствам связи. К тому же постоянный приток иммигрантов, казалось, гарантировал нескончаемое предложение недорогой рабочей силы. Свыше 23 миллионов иностранцев — в первые годы немцев, скандинавов и ирландцев, а впоследствии все больше выходцев из Центральной и Южной Европы — прибыло в Соединенные Штаты с 1860 по 1910 гг. Владельцы плантаций на Гавайях, железнодорожные компании и другие представители американского бизнеса на западном побережье завозили китайских, японских и филиппинских рабочих для работы по контракту.
В 1860 г. большинство американцев жило на фермах или в небольших деревушках, однако к 1919 г. половина населения была сконцентрирована примерно в двенадцати городах. Появились проблемы урбанизации и индустриализации -убогие, перенаселенные жилища, антисанитарные условия, низкая зарплата (так называемое «рабство за зарплату»), тяжелые условия труда и недостаточные ограничения на бизнес. Росли профсоюзы, а благодаря забастовкам нация узнала о бедственном положении рабочих. Фермеры также начали бороться против «денежных интересов» восточного побережья и так называемых грабителей-баронов подобных Дж. П. Моргану и Джону Д. Рокфеллеру. Их банки в восточных штатах жестко контролировали закладные и кредиты, столь жизненно важные для развития Запада и сельского хозяйства, в то время как железнодорожные компании взимали высокие тарифы за перевозку сельскохозяйственной продукции в города. Постепенно фермеры превратились в объект насмешек, пародируемые как неотесанные деревенщины. Миллионер стал американским идеалом в период после Гражданской войны. В 1860 г. миллионеров было менее сотни, а к 1875 г. их число перевалило за тысячу.
С 1860 по 1914 гг. США превратились из небольшой молодой аграрной бывшей колонии в огромную современную индустриальную нацию. Нация-должник в 1860 г. стала к 1914 г. богатейшим государством мира, чье население возросло более чем в два раза: с 31 миллиона в 1860 г. до 76 миллионов в 1900 г. К началу первой мировой войны США стали крупнейшей мировой державой.
С развитием индустриализации росло отчуждение. В типичных американских романах того времени, таких как «Мэгги, девушка с улицы» Стивена Крейна, «Мартин Идеи» Джека Лондона и позднее в «Американской трагедии» Теодора Драйзера, описывается урон, наносимый слабому или ранимому человеку экономическими силами и отчуждением. Люди, подобные Геку Финну Твена, Хамфри Ванвейдену в «Морском волке» Лондона и оппортунистически настроенной Сестре Кэрри Драйзера, выживают благодаря своей внутренней силе, проистекающей из доброты, гибкости и прежде всего индивидуальности.

МОДЕРНИЗМ И ЭКСПЕРИМЕНТАТОРСТВО (1914-1945 ГГ.)
   Многие историки называют период между двумя войнами травматическим «достижением совершеннолетия» Соединенными Штатами Америки, несмотря на относительно короткое прямое участие США в войне 1917-1918 гг. и их существенно меньшие человеческие потери, по сравнению с союзниками и врагами в Европе. Джон Дос Пассос выразил послевоенное разочарование Америки в романе «Три солдата» (1921 г.), заметив, что цивилизация — это «огромная бутафория, а война была ее самым полным и наивысшим выражением, а не ее разрушением». Шокированные и навсегда изменившиеся, американцы возвратились к себе домой, но так и не смогли вновь обрести невинность. Солдатам из сельских районов Америки также было непросто вернуться к своим корням. Повидав мир, многие теперь стремились к современной городской жизни. Новые сельскохозяйственные машины — сеялки, уборочные комбайны и сноповязалки — резко сократили спрос на фермерских рабочих; и все же, несмотря на возросшую производительность труда, фермеры оставались бедными. Цены на зерно, как и зарплата городских рабочих, зависели от неуправляемых рыночных сил, находящихся под сильным влиянием интересов бизнеса: еще не было ни государственных субсидий фермерам, ни действенных рабочих профсоюзов. «Главное дело американского народа — бизнес», — провозгласил президент Калвин Кулидж в 1925 г., и большинство с ним согласилось.
Бизнес процветал во время великого послевоенного бума, а благополучие тех, кто добился успеха, превзошло их самые необузданные мечты. Впервые многие американцы стали поступать в высшие учебные заведения — в 20-е годы количество студентов колледжей удвоилось. Средний класс процветал; в эту эпоху американцы выходят на первое место в мире по среднему национальному доходу, и многие приобретают наивысший статусный символ — автомобиль. Типичный городской дом в Америке был залит электрическим светом и имел радио, связывавшее его с внешним миром, и, вероятно, телефон, фотоаппарат, пишущую машинку или швейную машину. Как и главный герой Синклера Льюиса -бизнесмен из романа «Бэббит» (1922 г.), — средний американец одобрительно относился к этим машинам, потому что это было современно и большая их часть была изобретена и сделана в Америке.
В «бурные двадцатые» годы американцы увлекались и другими современными развлечениями. Большинство людей ходили раз в неделю в кино. Хотя в 1919 г. был объявлен сухой закон — запрет на производство, транспортировку и продажу алкоголя на всей территории страны согласно 18-й поправке к Конституции США, -быстро размножались подпольные кабаки с нелегальной продажей спиртного и ночные клубы с их джазовой музыкой, коктейлями и вызывающими туалетами и танцами. Все помешались на танцах, кино, автомобильных прогулках и радио. Американские женщины в особенности чувствовали себя эмансипированными. Многие из них покинули фермы и деревни во время первой мировой войны, чтобы исполнить свой гражданский долг на «домашнем фронте» в американских городах, и решительно осовременились. Они носили очень короткие стрижки и короткие модные платья и упивались своим избирательным правом, гарантированным 19-й поправкой к Конституции, принятой в 1920 г. Они смело высказывали свое мнение и играли активную роль в обществе.
Западная молодежь бунтовала, негодовала и испытывала разочарование по поводу варварской войны, виноватого в ней старшего поколения и тяжелого послевоенного экономического положения, которое, как это ни парадоксально, позволяло американцам с долларами, как, например, писателям Скотту Фицджеральду, Эрнесту Хемингуэю, Гертруде Стайн и Эзре Паунду, прекрасно жить за границей на очень небольшие деньги. Интеллектуальные течения, в особенности фрейдистская психология и в меньшей степени марксизм (как ранее — дарвиновская теория эволюции), предполагали «безбожное» мировоззрение и способствовали крушению традиционных ценностей. Американцы усваивали эти взгляды за границей и привозили их с собой в Америку, где они пускали корни, бередя воображение молодых писателей и художников. Так, например, американский романист XX века Уильям Фолкнер использовал элементы фрейдизма во всех своих произведениях, как это делали практически все серьезные американские прозаики после первой мировой войны.
Несмотря на внешнее веселье, современность и небывалое материальное благополучие, молодые американцы 20-х годов были «потерянным поколением», как его окрестила автор литературных портретов Гертруда Стайн. Лишенный устойчивой традиционной системы ценностей, человек утрачивал свое чувство самоидентификации. Надежная семейная жизнь, дающая человеку опору, знакомое устоявшееся сообщество, естественные и вечные ритмы природы, управляющие посевом и сбором урожая на ферме, стимулирующее чувство патриотизма и моральные ценности, привитые религиозными верованиями и наблюдениями, — все это, казалось, было подорвано первой мировой войной и ее последствиями.
Многие романы, в частности «И восходит солнце» (1926 г.) Хемингуэя и «По эту сторону рая» (1920 г.) Фицджеральда, запечатлели экстравагантность и разочарование потерянного поколения. В большой и значительной поэме Элиота «Бесплодная земля» безрадостная пустыня, отчаянно нуждающаяся в дожде (духовном обновлении), символизирует западную цивилизацию.
Мировой экономический кризис 30-х годов коснулся большей части населения Соединенных Штатов. Трудящиеся теряли работу, фабрики закрывались, предприятия и банки лопались — в то время, как фермеры не могли убирать, транспортировать и продавать свой урожай, а следовательно, не могли расплатиться с долгами, теряя при этом свои фермы. Засуха на Среднем Западе превратила американскую житницу в район пыльных бурь. В поисках работы многие фермеры отправились со Среднего Запада в Калифорнию, как это было ярко описано Джоном Стейнбеком в «Гроздьях гнева» (1939 г.). В разгар экономического кризиса одна треть всех американцев осталась без работы. Бесплатные столовые, трущобы и армии «хобо» — безработных, перебирающихся с места на место на товарных поездах, -стали частью национальной жизни. Многие воспринимали экономический кризис как наказание за грехи чрезмерного материализма и распущенного образа жизни. Они верили, что пыльные бури, от которых темнело небо Среднего Запада, были ветхозаветной божьей карой с «ураганом днем и тьмой в полдень».
Экономический кризис перевернул мир вверх дном. В 20-е годы США проповедовали Евангелие бизнеса; теперь многие американцы выступали за более активную роль государства в программах «нового курса» президента Франклина Делано Рузвельта. На федеральные средства были созданы рабочие места в государственном секторе, в области охраны окружающей среды и электрификации сельской местности. Художники получили заказы на выполнение настенных росписей, а представителям интеллигенции поручили составить государственные справочники. Эти меры возымели эффект, однако процветание было снова достигнуто только с наращиванием индустриальной мощи во второй мировой войне. После нападения Японии на США в Перл-Харборе 7-го декабря 1941 г. бездействовавшие судоверфи и заводы энергично заработали, наладив массовое производство кораблей, самолетов, джипов и продовольствия. Военное производство и экспериментаторство привели к развитию новых технологий, включая атомную бомбу. Наблюдая за первым опытным ядерным взрывом, Роберт Оппенгеймер, руководитель международной группы ученых-атомщиков, пророчески процитировал индуистский стих: «Я стану Смертью, разрушителем миров».

МОДЕРНИЗМ
   Большая культурная волна модернизма, постепенно возникшая в Европе и Соединенных Штатах в начале XX века, отразила ощущение современной жизни в искусстве в виде резкого разрыва с прошлым, а также с классическими традициями западной цивилизации. Современная жизнь — более научная, ускоренная, более технологичная и механизированная — радикально отличалась от традиционной жизни. Все эти изменения нашли выражение в модернизме.
В литературе Гертруда Стайн (1874-1946 гг.) разрабатывала аналогию новым тенденциям современного искусства. Она жила в Париже и коллекционировала живопись (вместе со своим братом Лео она покупала работы художников Поля Сезанна, Поля Гогена, Пьера Огюста Ренуара, Пабло Пикассо и многих других). Стайн как-то объясняла, что она и Пикассо делают одно и то же: он — в искусстве, а она — в литературе. Используя простые, конкретные слова как противоположности, она развивала абстрактную экспериментальную поэзию в прозе. Этот по-детски простой словарь Стайн напоминает яркие основные цвета современного искусства, а ее повторы имитируют повторяющиеся формы абстрактных визуальных композиций. Смещая грамматику и пунктуацию, она достигала новых абстрактных значений, например, в своем значительном сборнике «Нежные бутоны» (1914 г.), где объекты рассматриваются, как в кубистской картине, под разным углом зрения:
Стол Стол значит не так ли моя дорогая он
значит целую устойчивость. А может быть
изменение. Столзначит больше
чем стекло даже зеркало высокое.
(Пер. Л. Лежневой)
В произведениях Стайн смысл часто подчинен технике так же, как в абстрактном визуальном искусстве предмет менее важен, чем форма. Предмет и метод неразрывно связаны в визуальном искусстве и литературе того времени. В этот период выкристаллизовалась идея того, что форма имеет такое же значение, как и содержание, ставшая краеугольным камнем в искусстве и литературе после второй мировой войны.
Технологическое новаторство в мире фабрик и машин вдохновило на новый подход к технике в искусстве. Рассмотрим такой пример: свет, в особенности электрический свет, завораживал современных художников и писателей. Афиши и реклама этого периода изобилуют образами залитых светом небоскребов и лучей света, струящихся из автомобильных фар, кинотеатров и сторожевых башен с тем, чтобы осветить грозную тьму извне, под которой подразумеваются невежество и старомодные традиции.
Фотография начинала завоевывать статус изобразительного искусства, связанного с новейшими научными разработками. Фотограф Алфред Стиглиц открыл салон в Нью-Йорке, и к 1908 г. он уже экспонировал последние европейские работы, включая произведения Пикассо и других европейских друзей Гертруды Стайн. Салон Стиглица оказал влияние на многих писателей и художников, в том числе Уильяма Карлоса Уильямса, ведущего американского поэта второй половины XX века.Уильямс культивировал фотографическую ясность образа, а его эстетическим кредо было «никаких идей, кроме как выраженных в вещах».
Видение и точка зрения также стали важным аспектом романа в стиле модернизма. Уже не было достаточно дать простое повествование в третьем лице или (того хуже) прибегать к помощи бессмысленно докучливого рассказчика. То, как история рассказывалась, стало так же важно, как и она сама.
Генри Джеймс, Уильям Фолкнер и многие другие американские писатели экспериментировали с вымышленными точками зрения (некоторые занимаются этим до сих пор). Джеймс часто ограничивал информацию в романе тем, что могло быть известно одному действующему лицу. В романе Фолкнера «Шум и ярость» (1929 г.) повествование разбито на четыре части, в каждой из которых даются точки зрения разных персонажей (включая умственно отсталого мальчика).
Для анализа романов и поэзии модернизма в Соединенных Штатах возникла школа «новой критики» с новой критической терминологией. Новые критики выискивали прозре-ние (момент, в который персонажу неожиданно открывается трансцендентальная истина о ситуации; по-английски используется термин, также означающий явление святого простым смертным); они «исследовали» и «разъясняли» написанное произведение в надежде «пролить на него свет» благодаря своей «проницательности».

АМЕРИКАНСКАЯ ПОЭЗИЯ ПОСЛЕ 1945 Г. АНТИ-ТРАДИЦИОНАЛИЗМ
   В сознании современных писателей во многих странах мира, в том числе в США, произошел отход от представления о том, что традиционные формы, идеи и понимание истории могут наполнить человеческую жизнь смыслом и ощущением связи времен. Развитие событий после второй мировой войны привело к тому, что история стала восприниматься как нарушение непрерывности: каждое действие, переживание и мгновение мыслились как нечто неповторимое. Стиль и форма рассматривались отныне как нечто условное, своего рода импровизация, отражающая творческий процесс и самосознание автора. Привычные категории выражения мысли стали вызывать подозрение: оригинальность была возведена в ранг новой традиции. Не составляет труда найти исторические причины этой дезинтеграции восприятия в США: вторая мировая война как таковая, рост обезличивания и потребительства в массовом урбанизированном обществе, движение протеста 60-х гг., десятилетний вьетнамский конфликт, «холодная война», угроза окружающей среде -перечень потрясений, пережитых американской культурой, пространен и разнообразен. Однако из всех перемен более всего за трансформацию американского общества ответственно появление средств массовой информации и массовой культуры. Сперва радио, затем кино, а теперь — всесильное, вездесущее присутствие телевидения изменили сами основы американской жизни. Из страны частной, построенной на литературе элитарной культуры, в основе которой лежали книга, взгляд и чтение, США стали страной культуры средств массовой информации, связанной с голосом в радиоприемнике, музыкой, звучащей с компакт-диска или кассеты, фильмами и образами на телеэкране.
Средства массовой информации и электронные технологии оказали непосредственное влияние на американскую поэзию. Фильмы, видео- и магнитофонные кассеты с записями стихов и интервью поэтов стали доступны всем, а недавно появившиеся дешевые фотографические методы печати побудили молодых поэтов самим издавать себя, а молодых редакторов выпускать собственные литературные журналы — число последних на сегодняшний день превышает 2000. Путь, пройденный от конца пятидесятых годов до наших дней, привел к тому, что американцы стали все больше осознавать: технология, сама по себе столь полезная, несет в себе опасность, открывая сознание тотальному нашествию образов, которые в него лучше не пускать. И те из американцев, кто озабочен поисками альтернатив, готовы воспринимать поэзию куда охотнее, чем раньше: она предлагает способы высказать субъективный опыт жизни и позволяет выразить влияние технологии и массового общества наличность.
Обращает на себя внимание сосуществование множества поэтических стилей, одни из которых присущи регионам в целом, другие связываются с известными поэтическими школами или именами знаменитых поэтов; современная американская поэзия отличается децентрализованностью, богатейшим разнообразием и не сводима к нескольким всеобъемлющим формулам. Тем не менее, хотя бы для удобства описания, ее можно представить в виде спектра, выделив три частично пересекающихся направления: на одном полюсе — традиционалисты, в центре — поэты-одиночки, чей голос сугубо индивидуален, и поэты-экспериментаторы, на другом полюсе. Поэты-традиционалисты сохраняют преемственность поэтической традиции или стремятся вдохнуть в нее новую жизнь. Поэты-одиночки используют как традиционные, так и новаторские техники, добиваясь неповторимости поэтического голоса. Поэты-экспериментаторы взыскуют новых культурных стилей.

ТРАДИЦИОНАЛИЗМ
   К поэтам-традиционалистам относят признанных мастеров традиционных форм и поэтического слова, блестяще владеющих техникой стиха и часто пользующихся рифмой и устоявшейся метрикой. Как правило, это выходцы с Восточного побережья США или южане, преподающие в колледжах и университетах. Назовем здесь Ричарда Эберхарта и Ричарда Уилбера, поэтов-фьюджитивистов старшего поколения Джона Кроу Рэнсома, Аллена Тейта и Роберта Пенна Уоррена; среди молодых — это вполне зрелые поэты Джон Холландер и Ричард Хауард, сюда же можно отнести стихи раннего Роберта Лоуэлла. Поэты-традиционалисты пользуются признанием, их произведения включены в многочисленные антологии.
В предшествующей главе рассматривались такие исповедуемые фьюджитивистами ценности, как утонченность, пиетет перед природным началом, глубинный консерватизм. Все эти качества в значительной степени присущи поэзии, ориентированной на традицию. Отличительные черты, присущие поэтам-традиционалистам: точность описаний, реалистичность, склонность к парадоксам; часто, как, например, в случае с Ричардом Уилбером (р. 1921 г.), существенное влияние на их поэзию оказали английские поэты-метафизики XV-XVI вв., увлечение которыми было спровоцировано Т.С. Элиотом. Самый известный текст Уилбера: «Мир, лишенный предметов — осязаемая пустота» (1950 г.), обязан своим названием строчке Томаса Траерна, одного из поэтов-метафизиков. Эти стихи служат прекрасным примером того, как поэт может достигнуть прозрачной ясности, используя рифму и формально закрепленную структуру:
Долговязые верблюды духа
Цепочкой бредут в родные пустыни, мимо последних
рощ, переполненных Стрекотом
механической саранчи лесопилок, —
мимо, — к чистому меду палящего
Солнца. Столь медлительно-
горды…
(Пер. А. Нестерова)
Поэты-традиционалисты, в отличие от многих экспериментаторов от поэзии, разрушающих «слишком поэтичную» ткань стихотворения, охотно прибегают к звучным фразам. Одно из стихотворений Роберта Пенна Уоренна (1905-1989 гг.) кончается следующим стихом: «Столь возлюбили мир, что, может статься, и в Господа уверуем в конце». Аллен Тейт заканчивает свою «Оду павшим конфедератам» словами: «Страж мест, каким мы все сопричтены!» (Пер. В. Топорова). Поэты-традиционалисты при этом часто склонны к риторической архаике, употреблению редких слов, тяге к определениям (например-«могильная сова») и инверсиям, так что естественный разговорный синтаксис английского языка неузнаваемо преображается. Порой этот эффект придает, как в стихах Уоррена, благородство поэтической речи; порой же стих выглядит чересчур ходульным и потерявшим связь с реальными переживаниями, как например у Тейта, когда тот пишет: «Глуповато касаясь каймы одеяний иерофантов…».
Порой, как у Холландера, Хауарда и Джеймса Меррил-ла (р. 1926 г.), поток сознания соединяется с парадоксами, каламбурами, литературными аллюзиями. Меррилл, известный своими новациями, — для него характерны урбанистические темы, нерифмованные строки, субъективизм описаний и легкий разговорный тон, — разделяет с поэтами-традиционалистами страсть к парадоксальности; так в сборнике «Разбитое сердце» (1966 г.) можно встретить уподобление брака коктейлю:
Стара история, как мир —
Папаша Время, Мать Земля,
Таинство брака, подавать охлажденным.
(Пер. А. Нестерова)
Беглость поэтической речи и словесная пиротехника таких поэтов, как Меррилл и Джон Эшбери, позволяла им добиваться успеха, пользуясь традиционными формами, но при этом их творчество открывало для поэзии принципиально новые пути развития. Стилистическое изящество, присущее некоторым поэтам, создавало впечатление, что их стихи гораздо более традиционны, чем то было на самом деле — так было с Рэндолом Джарреллом (1914-1965 гг.) иА.Р. Эммонсом (р. 1926 г.). Основная тема Эммонса — напряженный диалог между родом человеческим и природой; Джаррелл пытается описывать мир изнутри сознания обездоленных -детей, женщин, обреченных на смерть солдат, как, например, в стихотворении «Смерть стрелка радиста» (1945 г.).
Несмотря на то, что поэты-традиционалисты широко пользуются рифмой, отнюдь не вся рифмованная поэзия традиционна в выборе тем или интонации. Поэтесса Гвендолин Брукс (р. 1917 г.) пишет о тяготах жизни — это ее основная тема — в городских трущобах. В стихотворении «Лачуга с кухонькой» (1945 г.) она задается вопросом:

Способна ли мечта пробиться
сквозь запах лука, скворчащего
на сковородке вперемешку с
картофелем, прорваться через
груды невыкинутого мусора в
прихожей…
(Пер. А. Нестерова)

Многие поэты, в том числе и Гвендолин Брукс, Адри-анна Рич, Ричард Уилбер, Роберт Лоуэлл и Роберт Пени Уоррен, начинали писать в традиционной манере, пользуясь рифмой и размером, но в 60-е гг., под давлением изменения настроений в обществе и постепенного перехода к открытым формам в искусстве, отказались от них.

АМЕРИКАНСКАЯ ПРОЗА ПОСЛЕ 1945 Г. РЕАЛИЗМ И ЭКСПЕРИМЕНТИРОВАНИЕ
   В период после второй мировой войны художественная проза чурается обобщений: она отличается чрезвычайной пестротой и многогранностью. В нее внесли свежую струю международные литературные течения, такие как европейский экзистенциализм и латиноамериканский магический реализм, а бурное развитие электронных средств связи заставило ее считаться с таким явлением, как деревня с Землю величиной. Разговорная речь на телевидении возродила устную традицию. На американскую прозу стали оказывать все большее воздействие жанры устного творчества, средства массовой информации и массовая культура.
В прошлом элитарная культура влияла на массовую культуру своим статусом и примером; в настоящее время, судя по всему, наблюдается обратная картина. Серьезные писатели, такие как Томас Пинчон, Джойс Кэрол Оутс, Курт Воннегут младший, Элис Уокер и Э.Л. Доктороу многое позаимствовали из комиксов, кинофильмов, моды, песен и устных преданий о прошлом, на которые так или иначе опирались в своем творчестве.
Этим я вовсе не хочу сказать, что американская литература последних пятидесяти лет погрязла в мелкотемье. В США писатели поднимают серьезные вопросы, многие из которых носят метафизический характер. В творчестве прозаиков проявляются в высшей степени новаторские подходы и поглощенность собой, или «рефлексивность». Часто современные авторы находят традиционные приемы художественной прозы неэффективными и хотят оживить ее материалами, пользующимися гораздо большей популярностью. Иными словами: американские писатели последних десятилетий выработали в себе постмодернистскую чуткость. Они уже не довольствуются модернистским переина-чиванием той или иной точки зрения. Его место должно занять обновление всего контекста видения.

НАСЛЕДИЕ РЕАЛИЗМА И КОНЕЦ СОРОКОВЫХ ГОДОВ
   В художественной прозе второй половины XX века сохраняется сложившаяся в его первой половине тенденция отражения характерных черт каждого десятилетия. В конце сороковых годов еще чувствовались последствия второй мировой войны, но уже начиналась «холодная война».
Вторая мировая война дала прекрасный материал для литературного творчества. Лучше всех им воспользовались два прозаика — Норман Мейлер («Нагие и мертвые», 1948 г.) и Джеймс Джонс («Отныне и во веки веков», 1951 г.). Оба они писали в реалистической манере, граничащей с суровым натурализмом; оба старались не приукрашивать войну. То же самое можно сказать и об Ирвине Шоу, написавшем роман «Молодые львы» (1948 г.). Герман Вук в своем «Восстании на Кейне» (1951 г.) также показал, что во время войны человеческие слабости проявляются не меньше, чем в мирное время. Позднее Джозеф Хэллер сатирически изобразил войну, представив ее читателю в манере абсурда («Уловка-22», 1961 г.). Он высказывает мысль о том, что война полна безумия. С помощью усложненной литературной техники Томас Пинчон прекрасно воплотил свой замысел, пародируя и развенчивая различные версии действительности («Радуга земного притяжения», 1973 г.), а Курт Воннегут младший после выхода в свет его романа «Бойня номер пять, или Крестовый поход детей» (1969 г.) стал в начале 70-х годов одним из самых ярких представителей контркультуры. В этом направленном против войны произведении описывается бомбардировка зажигательными авиационными бомбами немецкого города Дрездена, произведенная союзниками в период второй мировой войны. Сам автор, находившийся тогда в немецком лагере для военнопленных, был очевидцем этой бомбардировки.
В сороковых годах появилась новая замечательная плеяда писателей, включая поэта, романиста и очеркиста Роберта Пенна Уоррена, драматургов Артура Миллера и Теннесси Уильямса и авторов коротких рассказов Кэтрин Энн Портер и ЮдорыУэлти. Все они, кроме Миллера, были выходцами с Юга, все посвятили свое творчество изучению судьбы отдельного человека в семье или обществе и все уделяли основное внимание равновесию между развитием человеческой личности и ее ответственностью перед определенной группой людей.

Источники
http://www.uspoetry.ru/books/2/chapter1
http://www.uspoetry.ru/books/2/chapter2
http://www.uspoetry.ru/books/2/chapter3
http://www.uspoetry.ru/books/2/chapter4
http://www.uspoetry.ru/books/2/chapter5
http://www.uspoetry.ru/books/2/chapter6
http://www.uspoetry.ru/books/2/chapter7
http://www.uspoetry.ru/books/2/chapter8

Книги

Американская литература XIXв         pdf         djvu
Американский романтизм и современность         pdf         djvu

The Oxford Book of American Poetry (книга на английском)         pdf